(19) Чалма, столбъ и служащій вмѣсто надписи стихъ изъ Алкорана обыкновенно украшаютъ гробницы Османлисовъ какъ на кладбищѣ, такъ и въ пустынѣ. Нерѣдко случается видѣть въ горахъ подобные памятники, и подъ ними лежатъ обыкновенно жертвы мятежа, разбоя, или мщенія.
(20) Алла га! Сими словами оканчивается призываніе къ молитвѣ которое громко на распѣвъ произносите муеццинъ съ высокаго минарета. Особенно въ тихую ночь звонкой голосъ производишь удивительное впечатлѣніе.
(21) Ето весьма близкое подражаніе одной военной пѣсни Турковъ: "Вижу райскую дѣву съ черными очами; она развѣваетъ свое покрывало изумруднаго цвѣта; зоветъ меня: приди ко мнѣ съ поцѣлуями! я люблю тебя" и проч.
(22) Монкиръ и Некиръ, инквизиторы умершихъ, которыхъ они предварительно знакомятъ съ муками осужденныхъ, показывая имъ разные опыты своего искусства. Ежели отвѣты осужденнаго, на предложенные сими двумя духами ада вопросы, кажутся имъ неудовлетворительны, то несчастнаго бросаютъ вверхъ косою и потомъ отбрасываютъ булавою изъ желѣза, ярко раскаленнаго. Бываютъ и другіе опыты еще болѣе ужасные. Монкиръ и Некиръ суть должностные, по штату положенные чиновники, и ихъ только двое; можно себѣ представишь, что при безчисленномъ множествѣ грѣшныхъ Мусульманъ рукамъ обоихъ адскихъ духовъ никогда нѣтъ отдыха.
(23) Суевѣрное мнѣніе о вампирахъ господствуетъ на Востокѣ. У Турковъ вампиръ называется вардулаха. Греки съ ужасомъ произносятъ ето слово. О вампирахъ разсказываютъ множество весьма странныхъ исторій. Не можемъ неупомянуть при семъ случаѣ, что въ южныхъ губерніяхъ Россіи извѣстны и вампиры (упырь) и вардулахи (волколаки): это умершіе колдуны, которые по ночамъ приходятъ домой безпокоить оставшихся въ живыхъ своихъ ближнихъ; они любятъ сосать кровь и проч. Свѣдущія старушки обоего пола, если угодно, укажутъ вамъ на домы, посѣщаемые упырями и волколаками. Теперь знаемъ, откуда зашли къ намъ басни о сихъ мертвыхъ бродягахъ.
(24) По свѣжему лицу и каплющей съ губъ свѣжей крови тотчасъ можно угадать вампира.
"Вѣстникъ Европы", No 17, 1821
Джяуръ.
(Окончаніе.)
"Какъ называете вы Каловѣра (25), котораго вижу на сей уединенной тропинкѣ? Нѣкогда я замѣтилъ черты лица его въ мѣстѣ моего рожденія. Однажды вечеромъ, сидя на берегу миря, я видѣлъ его скачущаго на конѣ быстромъ. Только лишь одинъ разъ я замѣтилъ черты его; но смятеніе сердца такъ глубоко напечатлѣно на нихъ было, что я не могъ забыть ихъ. Чело его нынѣ столь мрачно и столь угрюмо, что, мнѣ кажется, я узнаю на немъ печать смерти.