Но кажется мрачнѣе и печальнѣй,.
Чѣмъ прочіе...
"Описаніе Каиномъ приближающагося Люцифера какъ будто взято изъ "Потеряннаго Рая". Есть нѣчто духовно-прекрасное въ этомъ изображеніи ужаса отъ предчувствія грядущаго зла". (Джеффри).
Ср. "Потерянный Рай" (въ перев. О. Н. Чюминой ):
И не вполнѣ свой блескъ первоначальный
Утратилъ онъ: въ паденіи своемъ
Остался онъ архангеломъ. Порою
Такъ безъ лучей проглядываетъ солнце,
Взошедшее сквозь утренній туманъ...
"Въ Люциферѣ, какъ изобразилъ его лордъ Байронъ, мы не видимъ совершенно ничего дурного; напротивъ, съ перваго своего появленія онъ производитъ на насъ впечатлѣніе весьма благопріятное. Онъ не только одаренъ красотою, мудростью и непобѣдимою смѣлостью, какими надѣлилъ его Мильтонъ и которыя можно дѣйствительно считать принадлежностью его возвышенной природы, но онъ представленъ несчастнымъ безъ вины и сожалѣющимъ о нашемъ несчастій. Еще раньше его появленія мы уже подготовлены (насколько поэтъ могъ это сдѣлать) къ выраженію сочувствія всякому духовному существу, которое противопоставило бы себя власти Іеговы. Послѣдующіе разговоры и объясненія всѣ ведутъ къ одному заключенію именно -- что все существующее есть зло, и что если бы дьяволъ былъ творцомъ міра, то онъ сдѣлалъ бы свое созданіе болѣе счастливымъ. Затѣмъ, всѣ его доводы и обвиненія оставляются безъ всякаго противорѣчія, или же отвѣтомъ на нихъ служитъ только сила и наказаніе, налагаемое не на его самого, а на его ученика. Намѣреніе автора не становится менѣе яснымъ и ядъ его рѣчей не дѣлается болѣе грубымъ оттого, что въ этихъ рѣчахъ нѣтъ неприличія и что обвинитель Всемогущаго не унижается до грубой дерзости или шутовскаго издѣвательства". (Геберъ).