Въ письмѣ къ своему другу Сципіону Гонзагѣ ("Di prizione iu Sant'Anna, questo mese di mezzio l'anno 1579") Тассо восклицаетъ: "Ахъ, я несчастный! Я задумалъ написать, кромѣ двухъ эпическихъ поэмъ весьма благороднаго содержанія, четыре трагедіи и уже составилъ для нихъ планъ. Я задумалъ также нѣсколько сочиненій въ прозѣ о предметахъ возвышенныхъ и весьма полезныхъ для человѣческой жизни. Я намѣревался соединить философію съ краснорѣчіемъ въ такихъ произведеніяхъ, которыми я могъ бы оставить по себѣ въ мірѣ вѣчную память. Увы! Я ожидалъ, что моя жизнь закончится со славою и съ похвалами, а теперь, угнетаемый тягостью столь великихъ бѣдствій, я потерялъ уже всякую надежду на возстановленіе своей чести и репутаціи. Боязнь, что мое заключеніе никогда не окончится, увеличиваетъ мою печаль, которая еще болѣе усиливается вслѣдствіе того недостойнаго обращенія, какое мнѣ приходится выносить; неопрятное состояніе моей бороды, волосъ и платья и окружающая меня нечистота крайне мнѣ досаждаютъ. Я увѣренъ, что если бы та, которая такъ мало отвѣчала на мою привязанность, увидѣла меня въ такомъ жалкомъ состояніи и въ такомъ горѣ,-- она почувствовала бы ко мнѣ состраданіе".
Что ложемъ служитъ мнѣ, послужитъ и могилой.
Біографъ Тасса, аббатъ Серасси, вполнѣ убѣдительно доказалъ, что главной причиной постигшаго поэта несчастія послужило его стремленіе освободиться, на время или навсегда, отъ службы при дворѣ Альфонса. Въ 1575 г. Тассо рѣшился поѣхать въ Римъ, чтобы воспользоваться юбилейнымъ отпущеніемъ грѣховъ,-- "и эта ошибка", говоритъ аббатъ, "усилившая уже ранѣе существовавшее подозрѣніе, что онъ хочетъ искать другой службы, была началомъ его бѣдствій. По возвращеніи его въ Феррару, герцогъ отказался принять его въ аудіенціи; его не принялъ также никто изъ придворныхъ, и ни одно изъ тѣхъ обѣщаній, которыя были даны черезъ кардинала Альбано, не было исполнено. Вслѣдствіе этого Тассо, страдавшій нѣкоторое время отъ этихъ жестокостей, видя себя совершенно отвергнутымъ герцогомъ и принцессами, покинутымъ друзьями и оскорбляемымъ врагами, въ концѣ концовъ потерялъ терпѣніе и, давъ волю своему гнѣву, публично разразился самыми жестокими и оскорбительными обвиненіями противъ герцога и всего дома Эсте, проклиная свою прежнюю службу и уничтожая всѣ похвалы, которыя онъ прежде расточалъ въ своихъ стихахъ какъ этимъ принцамъ, такъ и вообще всѣмъ, кто былъ такъ или иначе съ нимъ связанъ; теперь онъ заявилъ, что всѣ эти люди -- шайка негодяевъ, неблагодарныхъ и мерзавцевъ (poltroni, ingrati e ribaldi). За эти оскорбительныя выраженія онъ былъ арестованъ, отведенъ въ госпиталь св. Анны и заключенъ, какъ безумный, въ одиночную келью".
Я долженъ все сноситъ, какъ до сихъ поръ сносилъ.
"Въ госпиталѣ св. Анны въ Феррарѣ показываютъ келью, надъ дверью которой находится слѣдующая надпись: "Почтите, о потомки, сію знаменитую келью, въ которой Торквато Тассо, страдавшій не столько отъ безумія, сколько отъ скорби, провелъ въ заточеніи 7 лѣтъ и 2 мѣсяца, писалъ сочиненія въ стихахъ и прозѣ и былъ освобожденъ по ходатайству города Гергамо, 6 іюля 1586 г.". Эта тюрьма находится ниже уровня пола госпиталя, и свѣтъ проникаетъ въ нее черезъ задѣланное рѣшеткою окно съ небольшого двора, бывшаго, повидимому, общимъ для нѣсколькихъ келій. Она имѣетъ 9 шаговъ въ длину, отъ 5 до 6 въ ширину и около 7 футовъ въ вышину. Кровать была разнесена по кусочкамъ, и дверь на половину срѣзана многочисленными поклонниками поэта, которыхъ привлекала въ Феррару слава его "стиховъ и прозы". Тассо содержался въ этой кельѣ съ марта 1579 по декабрь 1580 г., а затѣмъ былъ переведенъ въ сосѣднюю комнату, болѣе просторную, гдѣ, по собственному его выраженію, онъ имѣлъ возможность "ходить и философствовать". Надпись неправильно приписываетъ его освобожденіе ходатайству жителей Бергамо: въ дѣйствительности онъ былъ освобожденъ по настоянію дона Винченцо Гонзаги, принца Мантуанскаго". (Гобгоузъ).
Но это все прошло. Любимый конченъ трудъ.
"Поэтъ является передъ нами въ такомъ настроеніи, словно двери его тюрьмы уже растворились передъ нимъ. Съ какимъ благородствомъ сильный духомъ пѣвецъ возвышается отъ своихъ горькихъ сѣтованій къ спокойному и ясному восторгу передъ красотами своего "милаго труда",-- Освобожденнаго Іерусалима! Но вскорѣ мы опять увидимъ его "средь этой тьмы ужасной", и вдохновенный умъ поникнетъ подъ бременемъ бѣдствія. Въ этомъ переходѣ отъ божественнаго восторга къ тяжкой тоскѣ есть нѣчто ужасающее". (Вильсонъ).
Стр. 78. Мой милый трудъ, дитя моей души!
"Освобожденный Іерусалимъ" былъ оконченъ за нѣсколько лѣтъ до заключенія Тассо въ госпиталь св. Анны: первыя 4 пѣсни поэмы были посланы имъ его другу, Сципіону Гонзагѣ, 17 февраля, а послѣднія три -- 4 октября 1575 г. Первое изданіе, съ искаженнымъ текстомъ, было сдѣлано однимъ "авантюристомъ и интриганомъ", Ораціо (онъ же Челіо) Малеспини, въ 1580 г.
Но ты уходишь прочь -- и счастье за тобой,