Въ одинъ благоухающій лѣтній вечеръ Безбрючкинъ, собиравшійся идти на имянины въ одно изъ почтенныхъ семействъ, развернулъ бумагу, въ которой хранилось его сокровище, вынулъ его и... громовой ударъ грянулъ, потому что все платье было изъѣдено молью... Я говорю -- молью, но не убѣжденъ въ справедливости этого показанія, не могу ручаться, что память не измѣнила мнѣ; иногда мнѣ кажется, что этотъ великолѣпный черный костюмъ чуть ли не сдѣлался жертвою крысъ, заслышавшихъ въ которомъ нибудь изъ его кармановъ присутствіе удобо-съѣдомыхъ крошекъ. Какъ бы тамъ ни было, чтобы тамъ ни было, но новая пара платья была уничтожена, изъѣдена, погибла, можетъ быть напоминала своимъ видомъ знамя, изстрѣлянное въ сраженіяхъ и печально колеблющееся въ воздухѣ, въ видѣ десятка изодранныхъ тряпокъ. Для Безбрючкина это была въ высшей степени скверная штука, и если вы можете представить себѣ фигуру и душевное состояніе человѣка, шедшаго на свиданіе съ возлюбленной своего сердца, и внезапно, неожиданно, подобно удару молніи, увидѣвшаго ее въ объятіяхъ другого, то вы, въ нѣкоторой, довольно впрочемъ слабой степени, можете себѣ представить какъ чувства Безбрючкина, такъ и его фигуру. Онъ былъ въ движеніи -- и вдругъ окаменѣлъ; лицо его выражало нѣкоторыя чувства -- и многовенно застыло; внутри его были, конечно, мысли, образы, чувства -- и все это разомъ изчезло. Онъ стоялъ и смотрѣлъ, смотрѣлъ и ничего не понималъ.. Затѣмъ въ немъ вѣроятно съ-такою же быстротою, съ какою вспыхиваетъ огонекъ въ затравкѣ пушки, мелькнула мысль, что "вотъ и счастье; трудись, старайся, а вотъ тебѣ и награда"; потомъ,-- потомъ послѣдовало громовое проклятіе. Это была яростная, тяжелая, совершенно нецензурная брань, о которой я и до сихъ поръ не могу вспомнить безъ смѣха. И какъ же въ самомъ дѣлѣ? Онъ, тихій, кроткій, съ голубыми глазами, нѣжнымъ личикомъ и женственными движеніями, онъ, Безбрючкинъ, ругался такимъ громоподобнымъ образомъ! Онъ, такой смирный, такъ вѣровавшій въ несомнѣнность награды за свою добродѣтельную жизнь, могъ такъ тяжко проклинать судьбу! По истинѣ это была адская, хотя и непродолжительная гроза, разразившаяся среди самаго нѣжнаго и тихаго жара.

Никогда природа послѣ грозы не остается въ томъ же положеніи, въ какомъ она находилась, когда ни одна тучка не омрачала голубого неба, ни одинъ даже далекій раскатъ грома не слышался вдали. Какъ ни маловажно покажется постороннему человѣку странное происшествіе, случившееся съ моимъ героемъ, оно однако же совершенно измѣнило характеръ Безбрючкина и ввело (оно одно и ничто другое, кромѣ его), ввело его въ совершенно иной періодъ его жизни. До сего происшествія онъ только слушалъ и вѣрилъ.-- послѣ него онъ сталъ слушать и критиковать. До сего -- онъ, получивши урокъ, сейчасъ же садился и, не размышляя долго, училъ его; послѣ же сего онъ нерѣдко задавался размышленіями: "да зачѣмъ это? да къ чему? да стану я подбирать всякую дрянь, да развѣ не успѣю я приготовиться: къ экзамену"... и очень часто оставался въ самомъ глубокомъ невѣденіи относительно заключавшагося въ этомъ урокѣ. До сего случая онъ уважалъ и почиталъ всякаго старшаго, не разсуждая о томъ,-- уменъ ли этотъ старшій или такъ себѣ, чистъ или не очень; послѣ же сего ему нерѣдко случалось скалить свои бѣлые зубы и чесать свой языкъ по поводу людей весьма почтенныхъ и по возрасту своему, и по положенію. До потери своей новой пары платья онъ никогда не участвовалъ въ шалостяхъ и дерзкихъ предпріятіяхъ своихъ школьныхъ товарищей, никогда не принималъ участія въ ихъ шумныхъ спорахъ и собраніяхъ; послѣ же,-- когда у него осталось одно старенькое будничное одѣяніе, можно было только покачать головой, глядя на него и тревожно оглядываться по сторонамъ, слушая его. Вообще въ немъ начала замѣчаться довольно буйная дѣятельность мыслей, чего прежде за нимъ никогда но было видно.

Какъ теперь вижу я, какъ, въ одинъ жаркій лѣтній день, мой герой съ однимъ изъ товарищей проходилъ по площади мимо церкви. Товарищъ былъ высокъ ростомъ, худъ, съ виду мраченъ, хмурилъ брови и смотрѣлъ въ землю; Безбрючкинъ сіялъ румянцемъ, игралъ тоненькой тросточкой и беззаботно поглядывалъ по сторонамъ.

-- А я пришелъ къ тому убѣжденію, что безъ права нѣтъ силы,-- говорилъ товарищъ съ тѣмъ видомъ, который имѣютъ люди въ ту минуту, когда они разрѣшаютъ одну изъ великихъ судебъ человѣчества.

-- То есть какъ же это?-- спрашиваетъ Безбрючкинъ.

-- То есть видишь ли: если между какими нибудь партіями споръ идетъ, борьба, то восторжествуютъ тѣ, непремѣнно тѣ восторжествуютъ, на чьей сторонѣ право. Нѣтъ права -- нѣтъ и силы...

-- Гмъ...

-- Да.

-- Ну, а ежели на насъ, правыхъ людей, возьметъ, да и рухнетъ вотъ эта самая колокольня? разсуждаетъ Безбрючкинъ.-- Какое право она имѣетъ давить людей? а мы есмы люди и правые. И на чьей же сторонѣ здѣсь сила?

Они исчезаютъ за угломъ. Товарищъ по прежнему мраченъ и озабоченъ; Безбрючкинъ вертитъ палочкой и улыбается такимъ образомъ, что, я думаю, ему вспомнилась исторія одного молодого человѣка, который былъ правъ и чистъ, приложенъ и скроменъ, и у котораго ни за что, ни про что, мыши съѣли очень хорошее и очень дорогое платье.