-- Уѣхала,-- отвѣтилъ хозяинъ и махнулъ рукой, взглянувъ на помертвѣвшее лице Молодкова.
-- Куда?
-- Да ну ее... За городъ уѣхала... Ну ее... Плюньте вы на нее,-- тревожно говорилъ хозяинъ, кладя руку на плечо Лаврентія.
Лаврентій отшатнулся.
-- Съ кѣмъ?-- спросилъ онъ и голосъ его задрожалъ.
-- Съ военнымъ.
Лице Лаврентія дрогнуло; онъ закусилъ губу, почесалъ въ головѣ, качнулся, надѣлъ фуражку и вышелъ вонъ.
Первый ударъ житейскаго опыта Лаврентій перенесъ твердо. На другой день онъ аккуратно пришелъ въ торговую контору, въ которой нашелъ мѣсто, принялъ бухгалтерскія книги, осмотрѣлся, переставилъ свой письменный столъ къ окну и принялся за работу. Работа не валилась изъ его работящихъ рукъ и цифры не перепутывались въ его разгоряченной головѣ, но иногда тяжелое, невыносимое горе сдавливало его грудь, захватывало дыханье, и тогда Лаврентій заслонялъ рукой свое взволнованное лице, облокачивался на окно и смотрѣлъ въ разстилавшуюся за нимъ даль. Но долго еще эта женщина не теряла своей власти надъ нимъ. Онъ искалъ ее, хотя самъ не зналъ зачѣмъ. Ему хотѣлось, какъ будто-бы убѣдиться, что она дѣйствительно опять вступила на свою темную дорогу и онъ постоянно ходилъ вечеромъ послѣ работы въ конторѣ, по улицамъ, вглядывался въ лица проходящихъ и проѣзжающихъ женщинъ, заглядывалъ въ окна, посѣщалъ театры, цирки, концерты, наводилъ справки -- и долго эти тревожные поиски, исполненные сердечной боли, оставались совершенно безуспѣшными.
Наконецъ онъ нашелъ ее. Уже зимой, въ ясный, праздничный день, онъ встрѣтился съ нею почти лицомъ къ лицу. Онъ узналъ ее и остановился; а она взглянула на него своимъ тупымъ и апатичнымъ взглядомъ, потомъ перенесла свои глаза въ другую сторону и, не ускоряя, не задерживая походки, поднялась на роскошную лѣстницу богатаго дома.
Лаврентій узналъ, что она теперь живетъ у стараго богача и, получивъ это положительное свѣденіе, началъ быстро справляться съ своей тоской, опять началъ жаждать жизни и дѣла.