Лаврентій молча смотрѣлъ на рѣку, около которой произошла эта встрѣча, и задумчиво барабанилъ пальцами по гранитнымъ периламъ набережной.
-- Хочешь ты жить у меня?-- сказалъ онъ наконецъ. Я буду тебя кормить, одѣвать, учить буду.
Мальчикъ изподлобья посмотрѣлъ на него.
-- Хочу,-- сказалъ онъ наконецъ.
Лаврентій пошелъ съ нимъ на свою квартиру, зашелъ по дорогѣ въ магазинъ дѣтскаго платья, купилъ простенькую одежду, бѣлье, сводилъ его въ баню и привелъ въ свое жилище уже совершенно въ преобразившемся видѣ. Здѣсь онъ накормилъ своего питомца, напоилъ чаемъ и приготовилъ ему постель на лежанкѣ. Продрогшій и измученный мальчикъ скоро уснулъ, а Лаврентій сидѣлъ у стола, курилъ, смотрѣлъ съ добродушной улыбкой на своего неожиданнаго гостя и думалъ, что теперь мальчугану хорошо,-- сытъ онъ, тепло ему, не мочитъ его дождь, не грозитъ ему голодная смерть,-- и легко сдѣлалось на душѣ Лаврентія. Думалъ онъ, что ему не трудно будетъ впослѣдствіи воспитать изъ этого покинутаго ребенка добраго, честнаго человѣка, котораго сердце будетъ понимать всякое людское горе, потому что оно само его испытало, будетъ откликаться на всякое страданіе живаго существа и не одно изъ этихъ существъ поддержитъ и воскреситъ, совершая свой жизненный путь. А Лаврентій ничего большей не желалъ.
VIII.
Черезъ нѣсколько дней выхоленный Лаврентіемъ Молодковымъ, отдохнувшій и пополнѣвшій ребенокъ оказался болѣзненнымъ, слабосильнымъ, но рѣчистымъ и изворотливымъ субъектомъ, съ вѣчно бѣгающими съ предмета на предметъ глазами и вкрадчивыми манерами. Характеръ его тоже не замедлилъ выясниться. Онъ съ удовольствіемъ слушалъ читаемые Лаврентіемъ по вечерамъ разсказы изъ исторіи и путешествій, если рѣчь шла о какомъ нибудь полу-сказочномъ героѣ или фантастическихъ приключеніяхъ и сейчасъ же погружался въ сонъ, какъ скоро отъ героевъ и приключеній Лаврентій переходилъ къ описанію сцены, затрагивающей, кромѣ празднаго воображенія, и умъ мальчика. Онъ весело смѣялся, когда Лаврентій разсказывалъ выдуманную имъ самимъ исторію дѣяній какого нибудь ловкаго пройдохи; но, сейчасъ же погружался въ дремоту, когда Молодковъ описывалъ честнаго и трудолюбиваго человѣка, желая противопоставить трудовую жизнь праздному бездѣлью.
Въ одинъ вечеръ Лаврентій собрался купить книги для своего воспитанника. Онъ вынулъ изъ коммода деньги, положилъ ихъ на столъ и сталъ одѣваться. Задумчиво надѣлъ онъ пальто и, не говоря ни слова, вышелъ изъ комнаты. Черезъ четверть часа онъ возвратился, торопливо подошелъ къ столу и въ недоумѣніи остановился. Онъ забылъ вынутыя деньги, хорошо помнилъ, что положилъ ихъ на столъ, но на столѣ ихъ не было.
-- Гдѣ Сережа?-- угрюмо спросилъ онъ у хозяина.
На этотъ вопросъ ему объявили, что мальчикъ вѣроятно въ харчевнѣ, находящейся въ этомъ же самомъ домѣ. Къ этому объясненію прибавили, что мальчикъ проводитъ тамъ время постоянно, когда Лаврентій находится въ конторѣ и приходитъ домой только тогда, когда наступаетъ время возвращенія Молодкова.