Потомъ вошелъ старшій братъ. Онъ прямо прошелъ къ конторкѣ, зажегъ свѣчу, раскрылъ книгу и неподвижно остановился: все, что слѣдовало записать, было записано твердымъ рѣзкимъ почеркомъ Лаврентія, все, что слѣдовало сдѣлать -- было сдѣлано.
Лаврентій Молодковъ видѣлъ все это и двусмысленно усмѣхнулся.
-- Всѣ что ли ушли?-- спросилъ онъ, перемѣняя свое лежачее положеніе на болѣе приличное для серьезнаго разговора.
Молодковъ старшій опять удивился. Онъ никакъ не ожидалъ, чтобы его братъ, говорившій въ послѣдніе дни только о вещахъ крайней необходимости, заговорилъ о предметѣ повидимому совершенно не серьезномъ!.. Но сегодняшній день былъ для него днемъ неожиданностей.
-- Всѣ,-- отвѣчалъ онъ, повернувшись къ брату.
-- Ну, такъ я буду съ тобой объясняться, сказалъ Лаврентій.
Старшій братъ сѣлъ около конторки и принялся свертывать папиросу.
-- Не люблю и этихъ объясненій, съ сердцемъ проворчалъ старшій Молотковъ.
-- Мало-ли кто чего не любитъ, тѣмъ же тономъ возразилъ Лаврентій. Если бы для меня все дѣлалось такъ, какъ мнѣ нравится, то и думать было бы не о чемъ.
-- Въ чемъ же дѣло? прервалъ старшій братъ.