При видѣ этого новаго чуда большая часть зрителей вышла толпою изъ залы и со страхомъ бросилась на площадь.
Вѣсть объ этомъ разнеслась съ быстротою мысли въ народѣ, нетерпѣливо ожидавшемъ окоичанія суда. Тутъ поднялся такой шумъ и гвалтъ, такое волненіе, что описать трудно.
Общій голосъ былъ въ пользу того мнѣнія, что послѣ смерти барона дель-Сегра, самъ чортъ унаслѣдовалъ его бельверскія владѣнія. Наконецъ волненіе успокоилось, и рѣшено было заключить таинственное вооруженіе въ темницу.
Когда это было сдѣлано, послали четырехъ человѣкъ, уполномоченныхъ городомъ, повѣдать о случившемся графу Ургельскому и архіепископу. Посланные не замедлили возвратиться съ рѣшеніемъ властей, которое было въ высшей степени коротко и ясно.
-- Пусть они повѣсятъ вооруженіе на главной площади,-- рѣшили графъ и архіепископъ.-- Если чортъ точно вселился въ него, то ему поневолѣ придется или уйти или повѣситься выѣстѣ съ нимъ.
Восхищенные такимъ остроумнымъ разрѣшеніемъ вопроса, бельверскіе старѣышины снова собрались на совѣщаніе, приказали воздвигнуть на площади высокую висѣлицу, и когда толпа народа окружила ее, они отправились въ тюрьму за вооруженіемъ въ полномъ своемъ составѣ и со всей торжественностью, которая подобала такому важному случаю.
Когда почетное собраніе достигло массивнаго свода, осѣнявшаго входъ тюремнаго зданія, какой то блѣдный и взволнованный человѣкъ бросился передъ нимъ на колѣни, къ немалому изумленію всѣхъ зрителей,и вскричалъ со слезами на глазахъ.
-- Простите! Простите!
-- Простить? Еого простить? Чорта, что-ли, который вселился въ латы сегрскаго барона?
-- Меня простите,-- отвѣчалъ дрожащимъ голосомъ несчастный, въ которомъ всѣ узнали главнаго тюремщика. -- Простите меня, потому что вооруженіе... исчезло!