И Линь стал на суд к ответу, да говорил: "Господа судьи, богом вы сотворены! В понятых мне, Линю, быть нельзя за тем, что у меня, Линя, и глаза малы, и говорить не умею, и память худа, за хворостию с меет не схожу".
И судьи, поговоря промеж собою, приговорили: за тою хворостию рыбу Линя от понятых ослободить, а вместо его приказали отпустить в понятые рыбу Язя.
И пристав, рыба Окунь, да понятой, рыба Язь, по сыску в Переяславском озере ту рыбу Сельдь обыскали, и поставили ту рыбу Сельдь к- суду в ответ,
И как стала рыба Сельдь Переяславская к суду в ответ, и доводчик Карась читал судное дело, да потому ж проговорил речи истцовы и ответ-чиковы, да взял у них, истцов и ответчиков, сказки в том за их руками, и положил те сказки перед судьями.
И судьи спрошали Переяславскую рыбу Сельдь: "Ты, рыба Сельдь! скажи ты нам про того Леща и Ерша: чье у них то Ростовское озеро исстари?"
И рыба Сельдь Переяславская сказала: "Господа судьи, богом вы сотворены! Скажу вам всю правду, что ведаю про Леща и Ерша, чье у них Ростовское озеро исстари. Лещ, господа судьи, человек добрый и крестьянин гожий, а живет он, Лещ, своею силою, как и прочие люди живут; и он, Лещ, ни тать, ни разбойник. Да то все ведаю заподлинно. -- Ерш, господа судьи, лихой человек и ябедник, а живет по рекам и озерам, на дне и на свету мало бывает; да тот Ерш и болыпиих рыб обманывает; попросится он, вор, на ночь ночевать, и тут поселится со всем домишком вековать, а там и учнет после клепать, что та его отчина заведомо исстари; да тот же Ерш не бывал исстари в детех боярских и за собой не имел при дворе холопей; да и живал он, Ерш, в бобылях; а по наряду довелось ему быть на сторожи на Каме на реке, да и туто укрылся в Ростовское озеро. Да то все ведаю заподлинно".
И судьи спрошали Переяславскую рыбу Сельдь: "Ты, рыба Сельдь! скажи ты нам, знают ли его, Ерша, на Москве большие князья и бояре, стольники и дворяне, дьяки и гостиные сотни, и всех чинов люди в иных городех и во многих селех?"
И рыба Сельдь Переяславская сказала: "Господа судьи, богом вы сотворены! Скажу вам всю правду, что ведаю про Ерша. Знают его, Ерша, на Москве и в иных городех и во многих селех на кружалах, и не князья и бояре, и не стольники и не дворяне, и не дьяки и торговые сотни, и всех чинов люди, а ярыжки, бражники и зернщики. Да то все ведаю подлинно".
И судьи спрошали его, Ерша: "Ты, Ерш! скажи ты нам: чем ты опорочиваешь речи свидетельские? И кто в том за тебя, Ерша, порукою?"
И Ерш стал на суд к ответу, да говорил: "Господа судьи, богом вы сотворены! Опорочиваю те речи свидетельские Переяславской рыбы Сельдь тем, что все то она говорит с похмелья, понаровя истцам, рыбе Лещу с товарищами; да и она, рыба Сельдь, отродясь меня, Ерша, не видывала и говорит в своих речах извет лихой напрасно; и в своих речах кладу за себя порукой рыбу Налима, а та ли рыба Налим человек добрый, и знает доподлинно, что та рыба Сельдь с похмелья и не в разуме и что говорит, ума-разума не спрошаючи".