Въ прошломъ году ему этотъ штрафъ не былъ страшенъ: онъ былъ одинъ, а извѣстное дѣло -- одна голова не бѣдна. А теперь у него молодуха и какое ни есть, а все-же хозяйство. Арендованная земля дала плохой урожай, такъ что ее не стоило бы и арендовать, "кабы знато". Кучи отняли полтора мѣсяца, и денегъ нѣтъ ни гроша... Какъ тутъ обернешься? И бѣсъ его надоумилъ жениться... Нешто рабочему человѣку въ нынѣшнее время можно жениться? Это баловство не про него...
У одной Марьи веселыя думы. Она вспомнила, какъ намедни скатился съ горы хромой Акимъ и какъ поспѣшно мелькала въ воздухѣ его деревяшка. Она не можетъ удержаться отъ смѣха, прыскаетъ и смѣется, весело и задорно. Смѣхъ у нея чистый и звонкій, и когда она смѣется, то, глядя на нее, нельзя не улыбнуться: такъ хорошъ и заразителенъ ея смѣхъ. Но на этотъ разъ онъ не производитъ обычнаго эффекта,-- Семенъ сердито тычетъ ее локтемъ въ бокъ и такъ же сердито ворчитъ на нее:
-- Чего ржешь?..
Марья успокоивается, но черезъ минуту тихонько спрашиваетъ Акима:
-- Дядя Акимъ... а, дядя Акимъ... Ты спишь?
-- Нѣту... Чего тебѣ?
Марья опять прыскаетъ и со смѣхомъ въ голосѣ шепчетъ:
-- Мнѣ мамка сказывала, что ты такъ съ клюкой и родился...
И вся трясется отъ сдерживаемаго смѣха.
-- Ну и дурында, прости, Господи!..-- недовольно ворчитъ Акимъ.