Дѣвочка захлопала въ ладоши.
-- Изъ Новиковки! Изъ Новиковки!... Вечеринка сегодня будетъ?-- спросила она опять шепотомъ.
-- Да, будетъ.
-- Ты со мной плясать будешь?
-- Буду.
Въ ея хорошенькихъ глазкахъ блеснула радость. Она нѣсколько мгновеній смотрѣла на меня полнымъ восхищенія взглядомъ, потомъ покраснѣла, захлопала въ ладоши и убѣжала... А окружавшія меня женщины тянулись ко мнѣ руками, щупали и гладили тужурку, кто-то дернулъ за пуговицу и чуть не оборвалъ ее.
-- Не надо шалить,-- строго замѣтилъ Иванъ Тихонычъ.-- Пропустите насъ.
Толпа разступилась, но всѣ пошли за нами.
-- Какъ видите, очень тѣсно,-- сказалъ мнѣ Иванъ Тихонычъ.-- Лѣтомъ оно еще ничего, такъ какъ у насъ цѣлый день открыты окна, но зимой тутъ творится нѣчто ужасное. Такая тутъ бываетъ атмосфера, что хоть топоръ вѣшай... Ну, какъ поживаете?-- остановилъ онъ ходившую изъ угла въ уголъ больную. Это была невысокая женщина съ остриженными волосами и интеллигентнымъ лицомъ русской курсистки,
-- Убирайтесь къ чорту,-- отрѣзала та, хотя и протянула доктору руку.