-- Эхъ, баринъ, баринъ... Попадешь ты имъ въ лапы... Повадился кувшинъ по воду ходить, тамъ ему и голову сломить... Дѣло твое молодое, шутка ли противъ этакой прелестницы устоять?.. О, мудеръ-хитеръ Христовъ врагъ, тонко понимаетъ, бестія, какъ дѣло повести...
XIII.
Больше я не былъ въ лѣчебницѣ. Часовъ въ восемь, когда я уже собирался отправиться къ Еленѣ Антоновнѣ, ко мнѣ въ гостиницу явился Владиміръ Михалычъ и попросилъ меня не дѣлать этого. Онъ казался очень взволованнымъ и свою просьбу высказалъ, запинаясь и не глядя на меня. Я удивился.
-- Почему же такъ?
-- Видите-ли...-- Владимріъ Михалычъ немного замялся.-- Мнѣ жаль Елену Антоновну.
Это было еще удивительнѣе.
-- Ничего не понимаю,-- пробормоталъ я.
-- Видите-ли... Пять лѣтъ службы въ нашей лѣчебницѣ могутъ сломить всякую наиздоровеннѣйшую натуру...
-- Ну?
-- Ну... Словомъ, Елена Антоновна немного больна... Поймите вы, чортъ васъ дери, что всякій свѣжій человѣкъ ее взбудораживаетъ до нельзя. Она когда то любила, да очень ужъ неудачно -- и немного помѣшана на любви. Понимаете?