Мужиченко прошелъ въ докторскій домъ, оставивъ меня у крыльца, а потомъ провелъ и меня. Ивана Тихоныча я нашелъ въ небольшой комнатѣ, служившей, должно быть, столовой. Онъ со стаканомъ въ одной рукѣ и газетой въ другой вопросительно смотрѣлъ на меня усталыми и неспокойными глазами. Это былъ очень худощавый, съ очень живымъ лицомъ мужчина лѣтъ сорока. На его вискахъ серебрилась сѣдина, лобъ былъ покрытъ морщинами, и возлѣ губъ легла отчетливая складка, которая, вмѣстѣ съ двумя поперечными складками между глазъ, придавала его лицу печальное, даже страдальческое выраженіе.
-- Чѣмъ могу служить?
Я объяснилъ цѣль своего посѣщенія и отдалъ ему записку отъ земскаго доктора.
-- Хорошо... Вотъ напьемся чаю и осмотримъ... Присаживайтесь. А пока вотъ вамъ нѣкоторыя, такъ сказать, предварительныя свѣдѣнія о нашей лѣчебницѣ. У насъ около 400 больныхъ, изъ нихъ человѣкъ полтораста женщинъ. Врачей двое. По штату полагается трое, но сейчасъ одинъ уѣхалъ въ отпускъ. Количество, конечно, недостаточное... Но что подѣлаешь? Не хватаетъ и мѣста, и служебнаго персонала... Наша больница разсчитана только на двѣсти больныхъ, но, по правдѣ сказать, въ ней можно держать не болѣе ста пятидесяти... А у насъ четыреста душъ... Ничего не подѣлаешь: земство насъ не слушаетъ, а больныхъ все прибываетъ и прибываетъ. Заболѣваемость душевными болѣзнями возрастаетъ въ ужасающей прогрессіи...
-- Какъ-же вы, однако, двое справляетесь съ такой массой больныхъ?
Иванъ Тихонычъ махнулъ рукой.
-- Справляемся, какъ видите... Ну, конечно, устаешь и изнашиваешься чрезвычайно быстро. А въ результатѣ: полнѣйшее разочарованіе въ своемъ дѣлѣ, постоянная тоска и -- увы!-- полнѣйшее умственное безсиліе... И добро-бы было такъ называемое "нравственное удовлетвореніе"... Э, какое ужъ тутъ удовлетвореніе, когда ясно, какъ божій день, видишь, что пользовать больныхъ такъ, какъ мы пользуемъ, все равно, что воду въ ступѣ толочь. О какой нибудь раціональной терапіи у насъ тутъ не можетъ быть и рѣчи, если только не считать терапіей нашихъ заботъ о томъ, чтобы больные не разбѣжались да не перебили другъ друга... Впрочемъ, для насъ и это не вполнѣ достижимо... Да, очень непріятно... Къ концу обхода такъ раздражаешься, что совершенно теряешь образъ божій, становишься грубымъ и жестокимъ... Впрочемъ, вы сами увидите...
Онъ допилъ свой стаканъ и поднялся со стула.
-- Пойдемте... Это очень хорошо, что вы вздумали ознакомиться съ условіями, въ которыхъ вамъ придется работать. А то, обыкновенно, молодые врачи выходятъ въ жизнь, до удивленія оптимистически настроенные на счетъ своей будущей дѣятельности, ну и, конечно, очень скоро ломаютъ свои крылья о суровую дѣйствительность, разочаровываются, и такъ далѣе, и такъ далѣе. Я на себѣ это испыталъ... Это очень непріятно... Надо заранѣе знать, что работать врачемъ при нынѣшнихъ условіяхъ можетъ только человѣкъ съ желѣзнымъ характеромъ, и что мечтать о плодотворной дѣятельности, о "нравственномъ удовлетвореніи" по меньшей мѣрѣ смѣшно.
Онъ взялъ меня за бортъ тужурки.