-- Меня прямо бѣситъ эта дѣвица,-- заговорилъ онъ.-- Она ужъ и теперь ненормальна, что-же дальше будетъ?.. Еще мѣсяцъ, другой -- и пожалуйте на мѣсто призрѣваемыхъ. Упряма, какъ чортъ... ничего не хочетъ слушать... Ну, добро-бы по глупости все это, а то вѣдь нѣтъ, глупой ее не назовешь. Просто по злости, по дурацкой злости... А тутъ еще вліяніе Ивана Тихоныча... Вы представить себѣ не можете, сколько она у меня испортила крови... Пока -- до свиданія.
Онъ порывисто всталъ и пошелъ въ глубину двора.
-- Куда вы?-- крикнулъ ему въ догонку Иванъ Тихонычъ.
-- Вчера умеръ паралитикъ изъ буйнаго. Вскрывать...
Иванъ Тихонычъ еще съ минутку поговорилъ съ фельдшерицей, а потомъ подошелъ ко мнѣ.
-- Видѣли субъекта?-- указалъ онъ въ сторону, куда ушелъ Владиміръ Михалычъ.-- Совсѣмъ истрепался субъектъ... Итакъ, начинаемъ осмотръ. "Объявляю ревизію сему сумасшедшему дому!" -- неожиданно засмѣялся онъ и бодро вбѣжалъ по ступенькамъ крыльца.-- Видите, студіозусъ, ваша молодость и меня молодитъ. Да здравствуетъ молодость, хотя-бы и чужая!..
А Елена Антоновна шла рядомъ со мной и опять, улыбаясь, смотрѣла на меня ласковыми глазами.
-- Вы долго здѣсь пробудете?-- тихонько спросила она.
-- А не знаю... Сколько придется.
-- Ну, заглядѣлась,-- сказала она, споткнувшись вдругъ о ступеньку.-- Вы меня простите, что я такъ на васъ смотрю... Новое лицо -- это такое рѣдкое удовольствіе для меня. Здѣсь вѣдь нѣтъ ни одного живого человѣка -- и больные, и врачи одинаково ненормальны. Ужасная здѣсь атмосфера...