Въ это время въ комнату вошелъ ямщикъ и обратился ко всѣмъ присутствующимъ съ просьбою пожаловать ему за водку.
-- А ты, братецъ, плохо везъ, сказалъ ему Василій Павловичъ, (такъ звали помѣщена): -- не за что давать тебѣ.
-- Эхъ, баринъ! отвѣчалъ ямщикъ: -- по пучинкамъ-то не поскачешь, по этой дорогѣ не одну лошадь заморилъ.
-- Вотъ тебѣ двугривенный, сказалъ Василій Павловичъ: -- только съ условіемъ, сейчасъ весь пропей здѣсь.
-- Нашему брату, баринъ, сподручнѣе выпить въ кабакѣ, а здѣсь заведенье для вашей милости.
-- Что правда, то правда; ну такъ, человѣкъ! подай ямщику стаканъ водки! А это что? сказалъ онъ, обращаясь къ другому лакею, который въ это время, на тарелкѣ несъ разрѣзанную колбасу: -- кому это колбаса?
-- Барыня спрашивала, отвѣчалъ лакей, указывая на француженку.
Мой сопутникъ, не говори лишняго слова, вырвалъ изъ рукъ лакея тарелку, и, разшаркавшись, какъ только могъ благоприличнѣе, подошелъ къ француженкѣ, поставилъ предъ ней тарелку и сказалъ:
-- Колбаса чудесная! кушайте на здоровье, мадамъ!
А потомъ, потомъ начались фразы такъ далеко не двусмысленныя, что я, краснѣя за бѣдную женщину, долженъ былъ вытащить Василія Павловича изъ комнаты, объявивъ ему, что въ буфетѣ нашлась померанцевая водка, которую онъ искалъ отъ самой Москвы и на каждой станціи бранилъ трактирщиковъ за то, что они не держатъ водки, къ которой привыкъ человѣкъ, употребляя ее десять лѣтъ. Въ такомъ вкусѣ продолжалась дорога вплоть до Петербурга, съ тою только разницею, что, открывъ слѣды померанцовой, онъ былъ, какъ говорится, безъ просыпу пьянъ! Ямщики выигрывали отъ подобнаго пассажира всего болѣе: онъ давалъ имъ на водку по полтиннику и по цѣлковому, въ то же время немилосердно браня за тихую ѣзду. Дальнѣйшихъ похожденій моего попутчика съ француженкой не объясняю. Каждый день разыгрывалась одна и та же тема. Но къ дѣлу. Чрезъ полсутки ѣзды, я былъ на той же станціи, на которой починивали мой тарантасъ. День былъ праздничный; ямщикъ, запрягавшій новыхъ лошадей, молодой парень, небольшого роста, худой, но мускулистый, былъ сильно навеселѣ: румянецъ игралъ, какъ говорится, во всю щеку. Ямщицкая поярковая шляпа съ павлиньимъ перомъ едва торчала за головѣ его.