Ашока отшатнулся. Отдать в залог слона. Слон составлял все его богатство!
-- Я и так отдам. Не надо слоном!
-- Как хочешь. Тебе что? -- обратился он к подбежавшему Нанде
Тот ничего не мог вымолвить только хрипел. Чья-то рука протянулась из-за его спины, и послышался грубый голос Бандусара:
-- Три рупии... мне... запишешь шесть.
Ашока видел, что нельзя терять ни минуты, и ударив ладонью о перила, с болью в душе крикнул:
-- Согласен! Пиши расписку со слоном! -- и тихо прошептал себе в бороду: -- Чтоб тебя кобра ужалила в печенку, кровопийца!
Десять серебрянных монет жгли руку Ашоки. Он сразу словно постарел, щеки втянуло, глаза провалились. Едва переступая разбитыми ногами, брел он по дороге. Теперь ему некуда было спешить.
Только вечером, перед заходом солнца, Ашока добрался до своей хижины. Посреди двора поднимался навес на столбах, под которым сидел его сын Крихна, красивый юноша с черными волосами, спускавшимися до ушей, орлиным носом и темными быстрыми глазами. А в углу около дома приемная дочь Ашоки Бульбуле кормила ветками слона. Слон медленно брал ветки, скручивая хобот, и отправлял их в пасть. Глядя на эту мирную картину, Ашока вздохнул,
Когда-то у него была большая семья: шесть сыновей и четыре дочери, но все они, кроме Крихны, умерли в разное время от холеры, чумы, малярии, укуса змей и голода. Умерла и жена. Лет двенадцать назад, когда пол-деревни вымерло от чумы, соседка привела к нему во двор Бульбуле, оставшуюся круглой сиротой, и сказала, что мать Бульбуле, умирая просила его, как соседа, не оставить его дочь. Ашока сам голодал со своим сыном и начал было отказываться, но маленькая черноглазая, живая, как обезьянка девочка очень понравилась Крихне, и он упросил отца ее оставить. Подрастая, Бульбуле становилась хорошей хозяйкой.