Показавши на историческую, не случайную необходимость земского собора всей Русской земли в Москве, теперь следует рассмотреть, что же сделал первый земский собор в Москве, и какие были его ближайшие последствия, и какое он имел значение для жизни всей тогдашней России, признавшей власть государя Московского. Хотя до нас не дошел подлинный акт, или даже список деяний первого земского собора в Москве, и мы имеем только отрывочные о нем известия, рассыпанные в разных частью официальных и частью неофициальных памятниках, тем не менее мы не лишены возможности представить деяния этого собора хотя в общих чертах. Из дошедших до нас отрывочных свидетельств мы прежде всего узнаем, что первый земский собор по самой форме своей не походил на все прежние веча; он был созван по повелению царя из выборных людей от всякого чина из всех городов Московского государства, тогда как прежние веча составлялись без выбора из всех наличных граждан, домохозяев, действительных членов общин того или другого города. Те же известия свидетельствуют, что молодой царь и его советники, созывая собор, были неспокойны и хорошо понимали всю важность и громадность этого великого небывалого дела. По описанию сего собора, составленному на основании древних памятников знаменитым нашим историографом, столетнюю годовщину которого еще недавно праздновала всея Россия, царь Иван Васильевич прежде открытия собора не несколько дней уединился для поста и молитвы, созвал святителей, умиленно каялся во грехах и, разрешенный и успокоенный ими в совести, причастился святых тайн: потом, когда выборные из городов съехались все в Москву, то в один воскресный день дал повеление собраться им на площади у Лобного места и после обедни сам вышел из Кремля с духовенством, с крестами, окруженный своими боярами и воинскою дружиной, и, встреченный от собранных представителей Русской земли не шумными возгласами толпы, а глубоким величественным безмолвием, приказал служить молебен и после молебна, обратившись к митрополиту всея Руси, знаменитому Макарию, сказал: "Святый владыко! Знаю усердие твое ко благу и любовь к отечеству; будь же мне поборником в моих благих намерениях. Известно тебе, что после отца моего, государя и великого князя Василия Ивановича, остался я четырех лет, а после матери осьми лет; родители меня не воспитали, сильные мои бояре и вельможи о мне не радели; они присвоили себе самовластие, моим именем похитили саны и почести, богатели неправдою, теснили народ, и никто не претил им. В жалком детстве моем я казался глухим и немым: не внимал стенанию бедных, и не было обличения во устах моих; они же властвовали. Хищники, лихоимцы и самосуды неправедные! Какой дадите теперь ответ за многие слезы, вами причиненные? Я же чист от сей крови, а вы ожидайте воздаяния". Затем государь, поклонившись всем и на все стороны, продолжал, обратившись к представителям земли: "Люди Божий, и Богом нам дарованные! Молю вашу веру к Нему и любовь ко мне; ныне ваших обид и разорений и налог исправить невозможно замедления ради юности моея, неопытности и беспомощности, и неправде ради бояр моих и властей, и бесстудства неправедного и лихоимания и сребролюбия. Молю вас, оставите друг другу вражды и тяготы, разве чего простить нельзя. Отныне я вам во всем, сколько возможно, сам буду судья и оборона, и неправды раззорять и хищения возвращать". Покончив речь к собранным представителям земли, царь обратился к своим боярам и разным властям, отпустил им все прежние вины и назначил срок примириться во всяких делах со всеми людьми Московского государства. Это назначение срока и требование примирения с народом бояр и властей имело громадное значение для того времени; сим одним актом государь зараз отсекал и уничтожал путаницу в делах суда и управы, которая в продолжение многих лет накопилась от неведания московской правды жителям разных областей, собранных под власть Московского государя, и в которой почти одинаково были виноваты как судящие и управляющие, так и управляемые и судимые; о чем подробно говорит сам царь в своих уставных грамотах, описывая, как наместники и волостели жаловались на жителей областей, "что они нейдут к ним под суд и управу", а жители жаловались в то же время на неправедный суд и управу наместников и волостелей. Наконец, царь испросил у бывших на соборе святителей благословение исправить Судебник по старине и утвердить, чтобы суд был праведен и всякие дела непоколебимы вовеки; затем объявил представителям Русской земли, что по всему государству, по всем городам, пригородам, волостям и погостам и даже в частных владениях бояр и других землевладельцев должны быть избраны самими жителями старосты и целовальники, сотские и дворские, и что для всех областей от царя будут написаны уставные грамоты для более правильного суда и управления, при помощи которых области могли бы судиться и управляться сами собою без государевых наместников и волостелей.
Вот и все, что мы знаем о деяниях первого земского собора в Москве, было ли еще что на этом соборе и говорили ли что созванные представители Русской земли, или были только безмолвными слушателями красноречивого царя, об этом до нас не дошло никаких известий; но, судя по ходу дела, кажется, должно признать, что представители Русской земли, ежели не на самом соборе, то по крайней мере предварительно виделись с царем, или скорее с его советниками, в то время как царь уклонился в уединение, и пред ними изложили желания и нужды тех обществ, от которых они были присланы; ибо распоряжения царя, объявленные на соборе, прямо относились к удовлетворению желаний и нужд Русской земли и не могли быть сделаны иначе, как по предварительном совещании с представителями земли, и нисколько не походили на распоряжения правительства предшествовавшего, даже ближайшего, времени, что, впрочем, для нас будет яснее, когда мы рассмотрим, какие были ближайшие непосредственные последствия первого земского собора в Москве,
Ближайшими последствиями первого земского собора были громадные, чисто в земском духе, согласно с нуждами и желаниями народа, реформы в суде и управлении. Реформы такие, в которых царь, основываясь, вероятно, на заявлениях представителей земли, обратился, по собственным его словам, к старине, оставленной было его дедом и отцом, но, очевидно, еще желанной для народа, - к старине, в которой центральное правительство Московское своими наместниками и волостелями стояло рядом с местным самоуправлением областей и не подавляло его. Насколько успел в этом царь со своими реформами - это другой вопрос, до нас теперь не касающийся, но то несомненно, что реформы, последовавшие за первым земским собором, клонились к восстановлению самоуправления местных общин и к ограждению их от притязаний центральной администрации, особенно сильно развившихся при направлении правительства, которое было принято дедом и отцом царя Ивана Васильевича. Именно в сих новых реформах ясно высказалась мысль, заявленная самим царем на соборе 1551 года, на котором царь сказал святителям: "Да благословился семи у вас тогда же судебник исправите по старине, и по вашему благословению судебник исправил и великие заповеди написал".
Реформы, обещанные царем на первом соборе 1548 года, согласно царскому обещанию, были приведены в исполнение в 1550 году изданием нового исправленного судебника и уставных грамот местного самоуправления.
В царском судебнике на первом плане относительно местного суда наместников и волостелей, на который особенно много слышалось жалоб в то время, узаконено: наместники и волостели, поставленные правительством, не могут судить без участия выборных дворских, старост и лучших людей целовальников; а где в волостях нет старост и целовальников и не было прежде, и там во всех волостях непременно выбирать старост и целовальников. И все судные дела у наместников и тиунов писать выборному земскому дьяку, а дворскому и старосте и целовальникам к тем судным делам прикладывать руки; а копии или противни с тех судных дел слово в слово писать наместничьему дьяку, а наместнику к той копии прикладывать свою печать; и список судного дела, писанный земским дьяком и за руками дворского или старост и целовальников, отдавать наместнику; а противень со списка, писанный наместничьим дьяком и за печатью наместника, отдавать дворскому да старостам и целовальникам. По судебнику же наместничьи и волостелины люди ни до суда, ни после суда не должны отводить к себе под арест тех людей, по которых поруки не будет, а должны являть об этом в городе выборным - городовому прикащику, старосте и целовальникам, а в волости - волостным старостам и целовальникам, которые у наместников и волостелей и у их тиунов в суде сидят. А кого наместьничьи и волостелины люди к себе сведут и скуют неявя, то старостам и городовому прикащику и целовальникам у наместничьих и волостелиных людей тех людей выимать. И кого выимут скованного, а неявленного, то на наместничьем и волостелином человеке взять того скованного человека бесчестье, смотря по человеку; а чего тот на наместничье и волостелине человеке взыщет, и тот иск взять на нем (волостелине человеке) вдвое. Наместники и волостели и даже царские тиуны в суде по уголовным делам не могут ни казнить, ни отпустить без доклада самому государю. В гражданских же делах, по царскому судебнику, давать суд, обыскивая по животам и промыслам и по розмету или податной раскладке. А розметные книги старостам и всем людям ежегодно присылать в Москву к боярам, у кого будут которые города в приказе; а другие книги своих разметов отдавать тех городов старостам и целовальникам, которые у наместников в суде сидят. И кто тех городов городские люди учнут меж себя искать много, не по своим животам, и про тех истцов сыскивать розметными книгами, - сколько он рублев со своего живота (капитала) подати даст; и будет живота его столько есть, на сколько ищет, и ему давать суд; а будет живота его столько нет, и тех истцов в их искать тем и винить, и брать с них пошлины по судебнику, а самих отсылать в Москву в Цареве государеве пене. В случае же исков или жалоб на самих наместников или волостелей от местных жителей, они, как и другие ответчики, должны являться на суд в Москву к назначенному сроку или присылать за себя поверенных; а который наместник на срок к суду не явится и поверенного не пришлет, того тою неявкою и обвинить по иску или жалобе истца.
В окружной уставной грамоте о местном самоуправлении общин, обещанной царем на первом земском соборе и выданной в одно время с судебником, государь прямо говорит: "Наперед сего мы жаловали бояр своих и князей и детей боярских, городы и волости давали им в кормленья; и нам от крестьян челобитья великие и докука беспрестанная, что наместники наши и волостели, и праветчики и их пошлинные люди, сверх нашего жалованья указу, чинят им продажи и убытки великие; а от наместников и от волостелей и от праветчиков и от их пошлинных людей нам докука и челобитья многие, что им посадские и волостные люди под суд и на поруки не даются, и кормов им не платят и их бьют; и в том меж их поклепы и тяжбы великие, да от того на посадех многие крестьянские дворы и в уездех деревни и дворы запустели, и наши дани и оброки сходятся несполна. И мы, жалуючи крестьянство для тех великих продаж и убытков, наместников и волостелей и праветчиков от городов и волостелей отставили; а за наместничьи и волостелины и за праветчиковы доходы и за присуд, и за их пошлинных людей пошлины велели мы посадских и волостных крестьян пооброчити деньгами для того, чтобы крестьянству продаж и убытков не было, и нам бы от них на наместников и на волостелей и на праветчиков, и от наместников и от волостелей и от праветчиков на посадских и на волостных людей челобитья и докуки не было, и посады и волости от того не пустели. А велели мы во всех городах и в станах и в волостях учинить старост излюбленных, кому меж крестьян управа чинить и наместничьи и волостелины и праветчиковы доходы собирать и к нам на срок привозить, которых себе крестьяне меж себя излюбят и выберут всею землею, от которых бы им продаж и убытков и обиды не было; и рассудити бы их умели в правду беспосульно и безволокитно, и за наместничь доход оброк сбирать умели и к нашей бы казне на срок привозили без недобору" (ААЭ. Т. I. No 243).
Значение первого земского собора в Москве должно рассматривать с двух сторон. С одной стороны, собор был найденной формой непосредственных отношений царя к русской земле. Хотя царь Иван Васильевич венчался царским венцом еще за год до созвания первого земского собора, но он, подобно своим предкам, продолжал еще быть, в сущности, только великим князем всей Руси, царем же в собственном смысле, какой выработался русской жизнью, он сделался только с созванья земского собора, только собор дал ему истинную царскую власть, только собор разрушил тот заколдованный круг дружинного совета и потом боярской думы, которыми Московский государь отделялся от народа, только с созванья первого земского собора бояре, дружинники и боярская дума утратили свое прежнее значение необходимой среды, отделяющей государя от народа, только после первого собора государь получил окончательное непререкаемое право приближать к себе или удалять от себя тех или других бояр. После первого собора царь Иван Васильевич уже смело и не обинуясь писал к боярам: "Земля правится Божиим милосердием, и Пречистыя Богородицы милостию, и всех святых молитвами, и родителей наших благословением, и последи нами государи своими, а не судьями и воеводы и еже ипаты и стратиги... А жалрвати есьмя своих холопей вольны, и казнити вольны же есьмя" (Курбский. С. 179). Первый земский собор в Москве дал царю необходимую опору для развития своей власти, такую опору, на которой царская власть могла держаться твердо - без опасения от каких-либо притязаний; ибо после собора за нее уже явно стояла воля всей русской земли, заявившая себя на соборе на стороне царской власти. После первого собора предании старого московского строя потеряли значение неотразимой и неотложной необходимости; на первом земском соборе Москва ясно увидала, что она уже выросла из Москвы до всей русской земли и что, следовательно, собственно московский строй уже для ней узок, и она должна принять строй всей русской земли с царем всея Руси, и не прежним великим князем Московским и всея Руси. Таким образом, первый земский собор имел значение полного утверждения самодержавной власти царя волею всей русской земли, собранной в 1548 году в Москву в лице своих выборных представителей".
С другой стороны, первый земский собор в Москве имел большое значение для всей русской земли. Русская земля на этом соборе узнала вполне, что она составляет одно нераздельное целое, что у ней одни интересы и что сии интересы тесно связаны с Москвою. На первом земском соборе и Новгородец, и Псковитянин, и Смольнянин, и Рязанец ясно увидали, что они такие же дети русской земли, как Владимерец, Нижегородец, Ростовец и Москвич, что Москвич не владыка их, не завоеватель, а прямой родной брат, что все они дети одной земли русской, без привилегий, без особых прав один над другим. На первом земском соборе они узнали, что врознь им жить уже нельзя, что все они должны жить вместе под одною властью, нести одни обязанности, пользоваться одними правами и тянуть к Москве, как к общему центру, что всякое отделение от Москвы для них должно равняться самоубийству. Наконец на первом земском соборе для всей русской земли отыскивался общий орган, чрез посредство которого она может законно заявлять свои желания и нужды; но с тем вместе на первом же земском соборе ясно обозначилось, что этот общий орган всей русской земли должен оставаться в руках верховной власти, которая должна обращаться к нему как к своей опоре и утверждению во всех важных случаях, чтобы действовать заодно с волею и голосом всей русской земли. Царь Иван Васильевич распустил первый земский собор с полною уверенностью, что русская земля поддержит его в случае надобности и что в важных случаях он опять должен обратиться к сознанию земского собора, дабы при встретившихся недоразумениях опять откровенно узнать волю всей русской земли.
И действительно, нужда в созвании нового земского собора открылась через 18 лет после первого собора. В 1558 году царь начал войну с Ливонскими Немцами; война эта с переменными успехами затянулась и впутала царя в войну с королем Польским и великим князем Литовским Сигизмундом-Августом; Ливонские Немцы отдались во власть Сигизмунду, только бы он защитил их от царя, Много войска и денег было потрачено на эту войну, продолжавшуюся уже восемь лет; притом с самого начала войны бояре были не расположены к ней и спорили из-за нее с царем; между тем Сигизмунд стал соглашаться на перемирие не совсем выгодное. Не зная, как смотрит народ на эту продолжительную и не совсем успешную войну, и притом не доверяя боярам, царь в 1566 году, среди переговоров с Сигизмундом, снова решился созвать земский собор. Судя по дошедшей до нас соборной приговорной грамоте в этом соборе участвовало 376 человек, представителей русской земли; первое место на соборе занимало высшее духовенство, за ним следовали бояре, окольничие и государевы дьяки, потом дворяне первой статьи, далее дворяне и дети боярские второй статьи, за ними торопецкие, луцкие и помещики и дьяки по приказам, и наконец гости, купцы и Смольняне, как ближайшие соседи с Литвою, следовательно, более заинтересованные войною или миром. По свидетельству приговорной грамоты, сам царь лично переговорил с высшим духовенством о том положении, в каком находятся дела относительно войны и переговоров с Польским королем; боярам же, окольничим и государевым дьякам по государеву указу дана была выпись с речей боярских с Литовскими послами о литовском деле; а прочие члены собора рассуждали о литовском деле по наказу, данному им по повелению государя. На соборе духовенство дало государю совет, что отступиться от тех Ливонских городов, которые взял в обереганье король Сигизмунд, государю непригоже, а пригоже государю за те городы стоять, а как стоять и в том государева воля, как государя Бог вразумит. Бояре, окольничие и государевы дьяки отвечали довольно пространно, что их мысль - продолжать войну и в съезде Литовским послам отказать: "А будет король похочет с государем съехаться, и в тех делех промеж себя договор учинить; и в том государи вольны для покою христианского,., а нам всем за государя головы свои класти, видя королеву высость". Причем печатник Иван Михайлович Висковатый подал отдельно мнение, что с Литовскими послами тогда только начать переговоры о перемирии, когда они наперед согласятся вывести Литовских людей из занятых ими Немецких городов и не будут вступаться в Ливонские города, в съезде же послам отказать. Дворяне первой статьи отвечали: "Нам кажется, в которые города вступился король в обереганье, и государю нашему тех городов не поступаться, и нашему государю пригоже за то за все стояти: а наша должная за него государя и за его государеву правду служити ему государю своему до своей смерти". Дворяне и дети боярские второй статьи отвечали: нам кажется, что государю должно стоять за те городы; а мы холопи его на его государево дело готовы. То же отвечали торопецкие и луцкие помещики. Дьяки по приказам дали ответ: "А в Ливонских городах ведает Бог да государь наш, чего для их государю отступатися; а мы холопи, к которым государским делам пригодимся, головами своими готовы". Гости, купцы и Смольняне отвечали: "Государя нашего царя и великого князя перед братом его, перед королем правда великая. И государю нашему велети делати с королем так, как ему государю годно. А мы молим Бога о том, чтобы государева рука была высока; а мы люди неслужилые, службы не знаем, ведает Бог да государь, не стоим токмо за свои животы, и мы и головы свои кладем за государя везде, чтобы государева рука везде была высока". И в заключение приговорной грамоты написано: "Всем нам государю своему царю и великому князю и его детям служити правдою, и добра хотети государю и его детям и их землям безо всякия хитрости, и против его недругов стояти по государскому приказу, кто во что пригодится, и до своего живота по сему крестному целованию" (Собр. гос. гр. и дог. Т. I. No 192). Таким образом, второй земский собор в Москве разъяснил царю недоумения насчет продолжения или прекращения Ливонско-Литовской войны и снова утвердил царя в мысли, что русская земля вполне полагается на него и готова поддерживать его предприятия всеми находящимися у ней средствами, и, следовательно, все прежние толки бояр против войны с Ливонией (Курбский. С. 220) вовсе не были выражением воли всей русской земли, и он теперь может продолжать или покончить эту войну по своему благоусмотрению.
Хотя о втором земском соборе мы имеем более определенные свидетельства, именно приговорную грамоту самого собора, тем не менее нам неизвестна еще форма - как составился этот собор, как избирались представители, и какие наказы получили от своих избирателей, и были ли им какие наказы. Из приговорной грамоты мы только видим: 1) что представители Русской земли на соборе делились на группы или статьи и каждая группа подавала отдельное мнение - группа духовенства, группа бояр, окольничих и государевых дьяков, группа дворян первой статьи, группа дворян и детей боярских второй статьи, группа торопецких помещиков, группа луцких помещиков, группа дьяков и приказных людей и группа гостей, купцов и Смольнян; 2) что при подаче мнений по группам допускалась и подача мнений каждым членом той или другой группы; - так в группе бояр было отдельное мнение печатника Висковатого, или в группе гостей и купцов отдельное мнение Смольнян; 3) разным группам, как уже мы имели случай упомянуть, были даны отдельные предварительные сведения о деле, предложенном на рассуждение собора; так, духовенству предварительно объявлял дело сам государь, боярам, окольничим и государевым дьякам предварительно была дана выпись из предшествовавших переговоров Московских бояр с Литовскими послами, а остальным группам были даны от государя наказы, объясняющие весь прежний ход дела о войне с Ливонией и Литвою. 4) Самое утверждение приговорной грамоты для той или другой группы имело свою форму: так, для духовенства достаточно было приложить к своим речам и грамоте свои руки (а архиереям печати) по старому русскому обычаю; группа бояр должна была утвердить свои речи и грамоту крестным целованием и приложением своих рук, остальные группы утверждали свои речи и приговорную грамоту только крестным целованием. 5) Сам Государь и никто из его семейства не присутствовал на соборе; в приговоренной грамоте сказано только: "Повелением государя царя и великого князя Ивана Васильевича всея России мы, такие-то, рассуждали и проч.". Отсутствием самого государя этот собор резко отличается от первого собора, в котором, судя по дошедшим до нас известиям, государь был главным действующим лицом; но, очевидно, основной формой для земского собора была форма второго собора, первый же собор был в исключительном положении, ибо на нем государь представлялся как бы челобитчиком за неудовлетворительное управление государством во время его малолетства. По крайней мере в большинстве земских соборов в Москве впоследствии государи не присутствовали, может быть, в тех видах, чтобы своим присутствием не теснить свободного выражения мнений представителями Русской земли, чтобы земский собор был чисто земским без посторонних влияний, чтобы он был чисто земским делом, а земские дела постоянно и строго отличались от государевых дел.