После земского собора 1566 года ни царь Иван Васильевич, ни его преемник, царь Федор Иванович, в продолжение 32 лет не созывали полных земских соборов, хотя, очевидно, по мере надобности не отвергали этой формы обращения к Русской земле, как это ясно доказывают созвания соборов духовного чина: 1-е - в 1566 году, вслед за земским собором по случаю избрания в митрополиты игумена Соловецкого монастыря Филиппа, не соглашавшегося принять этого сана, ежели царь не уничтожит опричнины (Собр. гос. гр. и дог. Т. I. No 193); 2-е - в 1580 году о том, чтобы имеющихся при архиерейских домах и монастырях вотчин не отбирать и не выкупать, а впредь никому в монастыри вотчин по душе не давать, и монастырям земель не покупать и закладней не держать; а вотчины, издревле доставшиеся монастырям, предоставить в волю государя (ibid. No 200); и 3-е - в 1584 году, на котором определено отменить все тарханы или освобождения от суда и податей, коими пользовались монастырские вотчины, и чтобы с монастырских вотчин платить подати, как и с прочих земель (ibid. No 202).
Наконец, по смерти бездетного царя Федора Ивановича, последовавшей в 1598 году, оказалась неотложная надобность в созвании полного земного собора, чтобы всею землей избрать царя для всей России, и таковый собор действительно был созван: до нас дошла его утвердительная грамота об избрании на царство Бориса Федоровича Годунова и об утверждении преемственно царской власти за его детьми и потомством. Но этот новый собор, судя по дошедшей до нас грамоте, был далеко не полный и не выражал воли всей Русской земли. Из грамоты видно, что его составляли бояре и окольничие царского двора, притом далеко не все, высшее духовенство с патриархом, председателем собора, думные дворяне, дьяки, стольники и дьяки по приказам; затем следовали служивые люди воинского чина - дворяне московские, жильцы, стряпчие, выборные дворяне городовые, стрелецкие головы, бараши и дворцовые ключники, и вообще служилые люди в довольно полном составе, ибо на них преимущественно рассчитывал тогдашний искатель престола Борис Федорович Годунов, их, собственно, вызывали на собор посланные им в города агенты; из неслужилых, или жилецких, людей были приглашены на собор только находившиеся в Москве гости, старосты гостинной и суконной сотен и сотские всех черных сотен, собственно, только города Москвы, и два человека гостей от Великого Новгорода, и один выборный от города Ржева. Так что на соборе на 83 представителя от духовенства и на 336 представителей от служилых людей было только 37 человек, представителей от неслужилых, или жилецких, людей, да и из тех от городов были только три человека, два от двух Новгородских пятин и один от города Ржева, остальные же 34 человека принадлежали к жителям Москвы. Таким образом, собор 1598 года, собственно, не был земским собором, а представлял собою собрание преимущественно духовенства и служилых людей и частью жителей города Москвы, двух выборных от двух Новгородских пятин и одного выборного от города Ржева; следовательно, царь Борис Федорович был избран на царство почти исключительно духовенством и служилыми людьми, а отнюдь не голосом и не волею всей Русской земли. Земщина всей Русской земли только смолчала при этом избрании, не протестовала против него; но она смолчала и не поддержала не своего избранника, когда против Бориса Федоровича явился самозванец Лжедимитрий.
Собор 1598 года носил только форму земского собора, на самом же деле был прикрытием происков известной партии, составившейся в пользу Годунова еще в царствование царя Федора Ивановича, чему лучшим доказательством служит сама дошедшая до нас утвердительная грамота этого собора, из которой всякий может ясно видеть, что на этом так называемом соборе вовсе не было свободной воли даже тех представителей, которые были приглашены, а напротив, все делалось по плану, наперед составленному известной партией. По свидетельству грамоты: 1) собор 1598 года был созван патриархом Иовом, приверженцем Годунова; о нем в грамоте сказано: "И посла по митрополитов, по архиепископов и епископов, и по архимандритов, и по игуменов, и по бояр, и по воевод, и по дворян, и по приказных, и по служилых, и по всяких людей", по какому праву патриарх присвоил себе власть созывать земский собор, мы не знаем: права этого ему никто не давал. 2) Заседание собора, по свидетельству той же грамоты, было в палатах патриарха, как сказано в грамоте: "Святейший Иов, патриарх Московский и всея Руси, велел у себя быти на соборе". Понятно, что собор духовных мог быть в палатах у патриарха, но зачем туда был созван земский собор - неизвестно и не в порядке вещей. 3) Патриарх открыл собор речью к представителям, в которой рассказал о кончине царя Федора Ивановича и о том, что московские чины и все жители города Москвы молили Бориса Федоровича Годунова принять царский скипетр, но он им отказал. Затем патриарх обратился к представителям, чтобы они объявили свою мысль о великом деле избрания царя; но с тем вместе заявил, что его, патриарха, мысль и мысль всех Москвичей - не хотеть и не искать иного царя, кроме Бориса Федоровича. Таковое предварительное заявление патриаршей мысли, выраженное в такой недопускающей других мнений форме, для созванных в патриаршие палаты представителей почти равнялось прямому указанию подать голос только в пользу Бориса Федоровича, и им оставалось одно - отвечать, что они согласны с мнением патриарха; они действительно так и отвечали, что кроме Бориса Федоровича никого не желают и просят патриарха опять соборне молить Бориса Федоровича. 4) Прежде отправления собора молить Бориса Федоровича патриарх Иов потребовал, чтобы бояре, дворяне, приказные люди, дети боярские, гости и всех чинов люди царствующего града Москвы и всей Русской земли утвердилися крестным целованием - преследовать как изменника и предать проклятию и градскому суду того, кто бы похотел на царство кого другого кроме Бориса Федоровича и его детей, и чтобы стал мыслить на них какое лихо. На каковое требование последовало беспрекословное согласие членов собора, не смевших противоречить патриарху и окружающим его святителям. Далее, когда Борис Федорович изъявил свое согласие на принятие царского скипетра, то патриарх Иов опять созвал собор духовенства, на котором соборе предложил ежегодно праздновать крестным ходом день принятия Борисом Федоровичем царского скипетра. На что духовенство, подчиненное патриарху, разумеется, и не думало возражать. 5) Патриарх потребовал от бояр и всех членов собора написать утвердительную грамоту об избрании и подписать ее всем, бывшим на соборе. Наконец, когда грамота была написана, прочтена собору и всеми подписана в двух экземплярах, то опять патриарх же предложил собору избрать место для ее хранения; и тут же определено собором один экземпляр ее хранить в царском хранилище вместе с докончальными и утвержденными грамотами, а другой экземпляр положить на хранение в патриаршей ризнице. Таким образом, все деяние собора, как оно записано в грамоте, было лично делом одного патриарха Иова, от членов собора не требовалось ни мнений, ни рассуждений: патриарх прямо предлагал и советовал сделать то и то, а от членов собора требовал только беспрекословного согласия; следовательно, собор был только для формы, и для нас служит прямым свидетельством, как в то время был неотложно необходим земский собор, когда и не желавшие его должны были соблюсти хотя только форму собора.
Борис Федорович, избранный в цари наружно подстроенным собором, а отнюдь не голосом всей Русской земли, в продолжение всего своего царствования ни разу не осмелился обратиться к этому голосу, хотя в наставшие смутные времена, очевидно, имел нужду в этом голосе и с тем погиб, а за ним погибло и все его семейство. Захвативший верховную власть по смерти его Лжедимитрий, возведенный на престол толпою крамольников и оружием Поляков, также не осмелился обратиться к голосу всей Русской земли в форме земского собора и, не процарствовав полного года, погиб среди народного восстания в Москве. После смерти Лжедимитрия послышался было голос, и довольно сильный, о необходимости созвать земский собор со всех краев Русской земли для избрания нового царя: но голос этот был заглушен горячими сторонниками князя Василия Ивановича Шуйского, руководившего народным восстанием против Лжедимитрия, и Шуйский поспешно был провозглашен царем всей России только своими ближайшими сторонниками, бывшими при дворе, так что и не все Москвичи ведали о его избрании. Четырехлетнее царствование Василия Ивановича, исполненное небывалых доселе смут, не дало времени созвать крайне необходимый земский собор, и Шуйский был низведен с престола крамольниками и, выданный Полякам, умер пленником в Польше. По низведении с престола Василия Ивановича Шуйского боярская дума, очевидно по настоянию патриарха Гермогена, заявила было желание созвать полный земский собор, чтобы голосом всей Русской земли избрать царя, но это желание было заглушено разными настроениями и происками Поляков и изменников; и следствием этого были новые междоусобия и смуты, продолжавшиеся два года с половиной, в которое время Поляки при помощи изменников даже успели завладеть Москвою. Наконец Русская земля, видя крайнюю гибель, поднялась против крамольников, очистила Кремль от Поляков и решилась созвать полный земский собор со всех краев России для избрания царя.
Во все концы Русской земли были разосланы от боярской думы и от всей Москвы грамоты, в которых было написано: "Москва от Польских и Литовских людей очищена, церкви Божий в прежнюю лепоту облеклись и Божие имя в них славится по-прежнему, но без государя Московскому государству стоять нельзя, печься об нем и людьми Божиими промышлять некому; без государя вдосталь Московское государство разорят все, без государя государство ничем не строится и воровскими заводы на многие части разделяется и воровство многое множится; и потому бы все власти духовные были к Москве, и из дворян, детей боярских, гостей, торговых, посадских и уездных людей выбрав лучших, крепких и разумных людей, по скольку человек пригоже, для земского совета и государского избрания все города прислали бы в Москву, и чтобы власти и выборные лучшие люди договорились в своих городах накрепко и взяли у всяких людей о государском избрании полные договоры".
Боярская дума и всяких чинов люди, съехавшиеся в Москву для изгнания поляков и изменников, и не могли поступить иначе, как созвать земский собор со всей Русской земли; ибо дело очищения Москвы было делом всей Русской земли. Разные дружины, из городов сшедшиеся в Москву, были собраны самими городами и содержались на их счет, и сами собою без воли городов не могли сделать такого великого дела, как избрание государя для всей Русской земли, на такое великое дело они не были уполномочены и должны были ждать голоса всей Русской земли, который должен был высказаться на полном земском соборе; плачевные опыты предшествовавшего недавнего времени прямо говорили, что в этом деле без земского собора обойтись нельзя.
По зову боярской думы и всяких чинов людей, бывших в Москве при освобождении ее от Поляков, съехались в Москву выборные от всех почти городов и краев Русской земли, выключая Сибирь и те города, которые еще были в руках неприятелей и изменников. Выборные приехали в Москву с наказами от избравших их общин и с полномочиями и на первом же собрании порешили, чтобы не выбирать царя из иноземных государей, а выбрать из своих честных родов; потом собирались еще несколько раз и уговорились избрать в цари Михаила Федоровича Романова-Юрьева, племянника покойному царю Федору Ивановичу, по матери его, царице Анастасии Романовне; но, не решая дела окончательно в собрании 7 февраля, отложили до 21 февраля, пока съедутся в Москву боярин, князь Федор Иванович Мстиславский и другие бояре, бывшие по городам, а также отправили скорых гонцов во все города, от которых еще не успели приехать выборные в Москву. И когда наконец все съехались на срок, то 21 февраля, в неделю православия, в соборной церкви Успения Пресвятой Богородицы в Кремле весь священный собор, бояре, окольничие и другие приказные люди, и все выборные и множество народа, по принесении молитв Господу Богу Вседержителю, окончательно избрали на царство Михаила Федоровича Романова-Юрьева; и вслед за избранием, не выходя из церкви, все выборные дали присягу по записи, чтобы мимо царя Михаила Федоровича никого не искать и не хотеть. По окончании избрания и утверждении присягой выборные всем собором избрали посольство для отправления в Кострому, где тогда находился новоизбранный царь, - просить его, чтобы он принял избрание и ехал в Москву. Когда же от посольства пришло извещение о принятии Михаилом избрания в цари, то по принесении Господу Богу молебствия собор опять имел заседание 14 апреля, на котором все члены собора решили написать утвержденную грамоту об избрании на царство Михаила Федоровича Романова и, написавши, тут же перед всем собором прочли, и митрополиты, архиепископы и епископы приложили к грамоте руки и привесили свои печати, прочие же все, бывшие на соборе, приложили свои руки и определили хранить грамоту в царском хранилище вместе с докончальными и утвержденными грамотами. А подписана грамота осьмью архиереями, двадцатью четырьмя архимандритами и игуменами, семнадцатью боярами и после бояр окольничими, крайчим, стряпчими, чашниками, думным дьяком и стольниками, всего шестидесятые человеками, шестидесятью дворянами Московскими и сто восемью выборными людьми от сорока осьми городов, приславших на собор своих представителей и уполномоченных (Собр. гос. гр. и дог. Т. I. No 202).
Собор 1613 года составляли: 1) духовные власти - архиереи, архимандриты и игумены по приглашению без выбора; 2) придворные чины - бояре, окольничие, крайчий, чашник, стольник и другие также без выбора; 3) дворяне Московские также без выбора; 4) выборные и уполномоченные от городов, как духовные, так дворяне, казаки, посадские и уездные люди, смотря по тому, кому местное общество дало свое полномочие без различия званий и состояний. Так, например, из Кашина был прислан выборным только один келарь Калязина монастыря, старец Порфирий; из Твери были выборными два архимандрита, несколько дворян и посадских людей; из Коломны - игумен Голутвина монастыря, несколько дворян, посадских и уездных людей; из Вятки - один протопоп, один священник и несколько посадских людей; из Ливен - один священник и несколько боярских детей и казаков; из Нижнего Новгорода выборными были: протопоп и несколько посадских людей и стрельцов. Из этого перечня выборных людей явствует, что на земский собор 1613 года выборные избирались не по сословиям, а по тому, кому верит местное общество, кого уполномочивает своим избранием; и выборные являлись на собор представителями не того или другого сословия, а целого местного общества; целый земский собор был представителем всей Русской земли без различия сословий, а следовательно, и имел в виду интересы всей Русской земли и уже по самому составу своему не мог иметь других интересов. К кому являлись выборные от городов, приехавшие в Москву, и кому представляли свои полномочия или наказы, об этом относительно собора 1613 года до нас пока не дошло никаких известий.
Земский собор 1613 года, подобно первому земскому собору при царе Иване Васильевиче, вручил новоизбранному царю Михаилу Федоровичу полное самодержавие; но молодой 16-летний царь и его боярская дума не решались еще принять на себя всю ответственность по управлению: времена беспорядков самозванщины были еще очень близки, Русская земля далеко еще не была окончательно успокоена - Шведы, Поляки владели еще многими Русскими городами, и вообще всякого рода изменники и самозванцы продолжали еще делать беспорядки в разных краях Русской земли, а царская казна была пуста, деньги были крайне нужны на содержание царского двора, на жалование войску и на другие неотложные расходы. А no-сему земский собор, избравший царя, не был распущен еще в продолжение трех лет, так что власть самодержавного государя непосредственно опиралась на волю всей Русской земли, выражаемую земским собором и государь не начинал и не решал ни одного важного дела, не посоветовавшись с земским собором, и, мало того, даже в своих указах писал: "Мы, Великий государь, учинили о том собор и приговорили то и то". Или: "По нашему, Великого государя, указу и по соборному приговору всей Русской земли и проч.". Земский собор, избравший на царство Михаила Федоровича в 1613 году, писал от своего имени окружные грамоты во все города Русской земли об избрании царя и о том, чтобы везде дали присягу служить ему верой и правдой (Собр. гос. гр. и дог. Т. III. No 4). И в том же 1613 году собор от своего имени писал к Сигизимунду, королю Польскому, чтобы он вывел польские войска из Русской земли, возвратил задержанных Русских послов и приступил к размену пленников. Грамота к Сигизмунду запечатана печатью Казанского митрополита на красном воску и земской печатью на черном воску (Собр. гос. гр. и дог. Т. III. No 7). Значит, собор как орган воли всей Русской земли имел свою печать, или, иначе, печать Русской земли, земскую печать, как она названа в грамоте. Потом, в том же 1613 году, вместе с царской грамотой послана была грамота от собора к Строгановым об уплате следующих с них в казну доходов и об отпуске взаймы денег и разных припасов на войско (ААЭ. Т. III. No 4). Далее, в 1614 году, вместе с царскими грамотами были посланы грамоты от собора к Волжским и Донским казакам, чтобы общими силами действовать против Ивана Заруцкого и Марины Мнишек, и даже грамота к Заруцкому с обещанием помилования, ежели он покорится государю (ibid. No 23,25 и 29). Те же члены земского собора присутствовали в собрании в 1615 году, на котором, по указу государеву и по приговору всей Русской земли, велено со всех городов Московского государства со всяких людей, с животов служилым людям на жалованье (ibid. No 68) деньги пятая доля взять.
В конце 1615 или в начале 1616 года выборные люди со всех городов, составлявшие земский собор, избравший на царство Михаила Федоровича Романова, были распущены по домам; но тем заседание земского собора не прекратилось, а переменились лишь выборные. Государь и его дума не решались остаться одни и в январе же месяце 1616 года разослали по всем городам грамоты о присылке в Москву новых выборных для земского собора; в одной из таковых грамот, писанной от 12 января, сказано: "Велено вам прислати к нам, к Москве, для нашего великого дела на совет, Пермичь, посадских людей, лучших и середних трех человек, добрых, разумных и по-стоятельных людей; тотчас не мешкав ни часу, и на Москве тем людям велено явиться в Посольском приказе, думному дьяку нашему, Петру Третьякову" (ibid. No 77). А в апреле-месяце того же 1616 года новые выборные люди уже присутствовали на соборе в царских палатах и по случаю продолжающейся войны с Польшей и с изменниками учинили приговор, о котором в одной царской грамоте от 29 апреля сказано так: "И на соборе всех великих российских государств митрополиты, архиепископы и епископы, и весь священный собор, и бояре, и окольничие, и стольники, и стряпчие, и все ратные люди, и Московские, и всех городов гости, и торговые, и выборные всякие люди приговорили: на ратных людей, чем ратным людем подмогати, собрати денег с Москвы и со всех городов, и с посадов, и с уездов сошные деньги, и с гостей, и с торговых, со всяких людей, чей кто ни буди, и с монастырей, которые торгуют с животов пятую деньгу; а с Максима, и с Никиты, и с Андрея, и Петра Строгановых власти и всех городов выборные люди приговорили взяти с вотчин и промыслов, животов сорок тысяч руб-лев" (ibid. No 81). А в другой грамоте того же года сказано: "А сошных денег с уездов с сошных людей по сошному развода по 120 рублев с сохи" (ibid. No 80). Потом те же выборные люди в 1618 году в общем собрании с духовенством и боярами, в присутствии самого государя, в царских палатах, по случаю похода к Москве королевича Владислава, приговорили: "Стоять за государя и православную церковь единодушно и сидеть в осаде без сомнения и с королевичем Владиславом битись до смерти, не щадя голов своих, а к воеводам по городам разослать царские указы, чтобы спешили со своими полками к Москве". И тут же собором приговорили и утвердили роспись: "Как государю на Москве, будучи в осаде, против недруга своего королевича Владислава промышлять и кому с ним, государем, боярам и окольничьим и думным людям быть, и на Москве всяких чинов людям быть, и кого бояр и воевод и дьяков по городам послать для помочи Московскому государству, чтобы в городах боярам и воеводам, собрався с ратными людьми, ему государю и Московскому государству помочь чинить" (Собр. гос. гр. и дог. Т. III. No 40). Наконец те же выборные люди 1616 года присутствовали на соборе 1619 года и всем собором вместе с царем и патриархом Филаретом Никитичем по его предложению приговорили: "1-е - во все городы, которые не были в разоренье, послать писцов (для составления ординарных писцовых книг, необходимых при назначении и раскладке податей); а в те городы, которые от Литовских людей и от Черкас были в разореньи, послать дозорщиков добрых, приведши к крестному целованью и дав им полные наказы, чтобы они описали и дозрили все города в правду (т.е. составили дозорные книги, в которых прописывалось подробно, какие разорения и запустения в какой местности и почему та местность не может платить податей в том размере, в каком платила по писцовым книгам, писанным до разоренья). 2-е. Собрать сведения, которые жители украинных городов живут на Москве или в других городах, тех сыскивать и отсылать в те города, где прежде жили, и давать им льготы, смотря по разорению. А которые люди заложились за митрополитов, за бояр и за всяких чинов людей, и тех высылать на прежние места жительства, и что за ними податей за прежние годы, то взыскать по счетам на тех, за кем они жили заложившись. 3-е. Сыскать и выписать, сколько со всех городов всяких доходов по окладу, и сколько в нынешних городах доходов в приходе, и что в расходе, и что в доимке осталось, и что от разоренья опустело. И наконец 4-е: из всех городов для ведома и устроенья указали взять к Москве, выбрав из всякого города из духовных людей по человеку, да из дворян и детей боярских по два человека, добрых и разумных, да по два человека посадских людей, которые бы умели рассказать обиды и насильства и разоренье, и чем Московскому государству полниться и ратных людей пожаловать и устроить бы Московское государство, чтобы пришло все в достоинство" (Собр. гос. гр. и дог. Т. III. No 47).