Это соображение вполне подтверждается соборною грамотою 1613 года, как это мы уже видели выше в своем месте; по этой грамоте даже мог быть один выборный от целого города и уезда, так, например, из Переяславля-Рязанского выборным на соборе 1613 года был только один игумен Льгова монастыря Игнатий, следовательно, он был выборным от всех сословий Переяславля-Рязанского. Но с 1619 года на земский собор в Москву для рассуждения о новой раскладке податей приглашались выборные уже в определенном числе от каждого сословия отдельно; в пригласительной грамоте было написано: "Выслать на Москву из каждого города, из духовных людей по человеку, да из дворян и детей боярских по два человека, да по дважь человека посадских людей, которые бы умели рассказать обиды и насильства,, и разоренья, и чем Московскому государству полниться". А на соборе 1642 года, для рассуждения о сдаче Туркам Азова, в пригласительных грамотах писано: "Выбрать изо всяких чинов из лучших, из середних и меньших Добрых и умных людей, с кем о том деле говорить, из больших статей человек по 20 и по 15, и по 10, и по 7, а из немногих людей человек по 5 и по 6, и по 4, и по 3 и по два человека, а кого выберут, тем людем принести имяна".
4) Выборы на земский собор в каждом городе производились согласно с пригласительными грамотами из Москвы. Пригласительная грамота обыкновенно присылалась к городскому начальству, которое должно было созвать жителей и объявить им присланную грамоту, затем делались выборы и составлялись списки выборных за руками избирателей. Так, при созвании на собор 1619 года в пригласительной грамоте городскому начальнику прямо написано: "И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б велел быть в соборной церкви архимандритам, игуменам, протопопам и попам, и всему освященному собору, и дворянам, и детем боярским, и гостем, и посадским, и уездным всяким людем; и как сойдутся, и ты б сю грамоту велел прочесть всем вслух; а прочетши сю грамоту, велел бы духовным людям, дворянам и детем боярским, и посадским, и всяким людям выбрати изо всех чинов людей добрых и разумных, и выборные бы списки на них дали за руками" (ААЭ. Т. III. No 105). Впрочем, в одной пригласительной грамоте есть как бы указание, что иногда формы выборов не определялись в грамоте, а просто предписывалось выслать выборных людей; так, в призыве на земский собор 1616 года в грамоте было написано: "И как к вам ся наша грамота придет, и вы б по сей нашей грамоте тех выборных людей тот час прислали к нам к Москве, чтобы за тем наше и земское великое дело нестало" (ААЭ. Т. III. No 77). Но эта грамота была повторительная, посланная потому, что общество замедлило высылкою выборных людей; следовательно, в этой грамоте и не было нужды вторично писать о форме выбора.
5) Давались ли выборным какие инструкции или наказы от избирателей, на этот вопрос по всему вероятию должно отвечать - давались; ибо хотя до нас пока еще не дошло ни одного акта об избрании выборных людей и ни одного наказа им данного; тем не менее нельзя отрицать, что уже по пригласительным грамотам нельзя было послать выборного без наказа и полномочия. Так, например, когда выборные приглашались для избрания государя, то, конечно, избиратели должны были сказать им, кого бы они желали иметь государем, и даже в пригласительной грамоте на соборе 1613 года прямо сказано, чтобы выборные привозили с собою договоры, данные избирателями. Или в призывной грамоте на соборе 1619 года ясно сказано: "Прислать выборных, которые бы умели рассказать обиды, насильства и разоренья, и чем Московскому государству полниться". При таковом прямом требовании избиратели естественно должны были дать своим выборным подробные наказы о местных нуждах и о тех средствах к их удовлетворению, которые по мнению общества были бы для того пригодны. Здесь выборные без наказов были бы совершенно бесполезны и неудовлетворяли бы требованиям правительства. По всему вероятию, наказ или инструкция выборному человеку на собор писалась при самом выборном листе, как это делалось обыкновенно в выборных листах, дошедших до нас, по другим делам.
Определивши, сколько дозволили памятники, порядок земских соборов в первое столетие, самое обильное соборами, теперь следует указать, что же сделали соборы, какое они имели значение в Русской жизни общества, в истории. Земские соборы первого столетия вообще сослужили великую службу Московскому государству. Они, во-первых, утвердили царскую власть и освободили ее от стеснительных условий княжеской власти, выработанных в продолжительный удельный период, и с уничтожением уделов, уже потерявших свою жизненное значение. Что земские соборы утвердили царскую власть, этому служит лучшим доказательством то, что первый царь Иван Васильевич на другой же год по венчании на царство нашел нужным собрать первый земский собор. Во-вторых, земские соборы сблизили царя с народом и дали ему возможность непосредственно от представителей Русской земли знать нужды и желания земства. Первый земский собор царя и народ поставил лицом друг к другу и расшатал стену дружинного совета, опиравшуюся на свои исторические права; без первого земского собора царь Иван Васильевич далеко не был бы таким самодержавным царем, каким он был на самом деле. В-третьих, после страшных смут самозванщины и междуцарствия земский собор 1613 года успел отыскать средство восстановить желанный порядок избранием на царство Михаила Федоровича Романова и в продолжение с лишком трех лет продолжал поддерживать его, постоянно заявляя единомыслие воли царя и воли всей Русской земли; так что царь Михаил Федорович, отпустив представителей собора 1613 года, немедленно созвал новый собор в 1616 году, который, подобно предшествовавшему собору, не расходился в продолжение с лишком трех лет и действовал точно так же, как и собор 1613 года. Так что Русская земля, избравшая на царство Михаила, в продолжение почти семи лет после избрания в лице земского собора стояла неотступно подле своего избранника и старалась охранять и утверждать его власть. В-четвертых, с 1619 года, когда обстоятельства изменились и не было уже более надобности в постоянном присутствии собора при царе, земские соборы продолжали свою службу государству в иной форме: они являлись по призыву царя всякий раз, когда того требовали обстоятельства, и во всех затруднительных делах царь всегда находил себе опору в земском соборе. Нужно ли было привести в лучший порядок сбор податей и увеличить средства правительства - земля высылала своих представителей на земский собор, которые умели рассказать, как полниться государству Московскому. Настояла ли надобность отразить врага или объявить войну - собирался земский собор и от лица всей Русской земли предлагал средства к защите и ведению войны, назначал чрезвычайные подати. Рождался ли вопрос продолжать войну или заключить мир, и земля на своем соборе давала ответ на то и на другое. Словом сказать, земские соборы были самою твердою и надежною опорою царской власти; они развязывали руки царю во всех затруднительных обстоятельствах и охраняли государство от смут и беспорядков.
Но служа верой и правдой Русскому государству, земские соборы, утвердившие и взлелеявшие царскую власть, постоянно держались одного принципа, что они должны собираться для поддержания царской власти и ее утверждения, что самодержавная власть царя есть выражение воли всей Русской земли, что самое созывание собора принадлежит царю, что он должен созывать собор по своему усмотрению и по своему усмотрению так или иначе вести дела на соборе. А посему в продолжение почти ста лет не выработалось почти никаких постоянных правил, как вести дела на земском соборе, и даже нет никаких намеков в памятниках, чтобы Русская земля в продолжение всего этого времени заявляла желание об установлении таковых правил или назначала какие-либо сроки для земских соборов. Все это было предоставленой самодержавной воле царя, о каких-либо стеснениях или ограничениях этой воли не было и помину. Русская земля, вполне доверяя ею же утвержденной царской власти, смотрела на земские соборы не как на какую-либо привилегию или право народа, как смотрели в старое время местные земские общества на свои веча; а напротив, принимала земский собор как необходимую и должную помощь со стороны земли царю, когда сам царь найдет для себя нужным обратиться за этою помощью к Русской земле.
По смерти царя Михаила Федоровича, как свидетельствует современник Котошихин, патриархом и боярскою думою был созван земский собор в Москву, по два выборных от каждого города, для избрания нового царя; и всею землею был избран на царство сын покойного царя шестнадцатилетний юноша, царевич Алексей Михайлович. До нас не дошло ни каких подробностей о земском соборе, избравшем Алексея Михайловича на царство, и кроме Котошихина мы не имеем никаких известий об этом соборе; но отвергать известие современника мы не имеем никакого права, да в том и нет никакой надобности. Собор 1645 года подтвердил только то, что уже было узаконено земским собором 1613 года при избрании на царство Михаила Федоровича, на котором "соборе всею землею целовали крест царю и великому князю всея России Михаилу Федоровичу и его царице, и великой княгине, и их царским детям, которых им великим государем вперед Бог даст". Тем не менее патриарх и боярская дума, по молодости преемника покойному царю, очевидно, признали за нужное обратиться к собору и получить утверждение молодому царю от всей Русской земли, в лице ее представителей, созванных на собор в Москву. Хотя до нас не дошел самый акт собора 1645 год; но то несомненно, что Русская земля так же отнеслась к новому царю Алексею Михайловичу, как она отнеслась в 1613 году к его покойному родителю Михаилу Федоровичу; она не изменила своего убеждения, что власть царя должна выражать волю всей Русской земли, что она самодержавна. Лучшим сему доказательством служит все царствование царя Алексея Михайловича: дела правительства во все это время шли по-прежнему, и царская власть постепенно развивалась, не встречая никаких препятствий со стороны Русской земли.
Все царствование Алексея Михайловича свидетельствует, что правительство было вполне уверено в согласии Русской земли с царем и чувствовало себя настолько сильным, что не нуждалось в частом созывании земских соборов, тем не менее в важнейших делах, непосредственно касавшихся всей Русской земли, царь Алексей Михайлович находил еще нужным обращаться к Русской земле и хотя изредка созывал земские соборы. Таковые были при нем собор 1648 года при издании соборного уложения, собор 1650 года по случаю продолжительного бунта в Новгороде и потом во Пскове и собор 1653 года по случаю присоединения Малороссии, из-за которой нужно было вести войну с Польшею. Но соборы времени царя Алексея Михайловича уже носят на себе совсем не тот характер, который они имели при царе Михаиле Федоровиче, в них уже незаметно той широты действий, которая была у предшествовавших соборов; впрочем, характер их будет яснее виден при описании каждого собора.
О соборе 1648 года, созванном по указу самого царя по случаю сочинения общего Уложения, или книги законов для всей Русской земли, мы имеем два официальных акта. И первый из них - грамота от 28 июля 1648 года в Обонежскую пятину о созвании выборных на земский собор. В грамоте этой сказано: "По государеву указу и отца его государева и богомольца святейшего Иосифа, патриарха Московского и всея Руссии, и по приговору государевых бояр и по челобитью стольников, и стряпчих, и дворян Московских, и жильцов, дворян и детей боярских всех городов, и иноземцев, и гостей, и гостиные и суконные сотни, и всяких чинов торговых людей, велено на Москве государевым боярам князь Никите Ивановичу Одоевскому с товарищи на всякие расправныя дела написать Судебник и Уложенную книгу, чтобы впредь по той уложенной книге всякия дела делать и вершить без всякого переводу и безволокитно. А для того государева и земского дела Государь указал взять к Москве изо всех городов дворян и посадских людей добрых, чтобы государевы и земские дела утвердить и на мере поставить, чтобы государевы дела, по его государеву указу и по Уложенью, были ничем нерушимы". Далее о самом сборе выборных людей сказано: "Местному начальнику дворян и детей боярских своего присуда на губный стан собрать всех без выбора и прочесть вслух государев указ о выборных людех чтобы им государев указ был ведом, и сказать им, чтобы они для государева и земского дела выбрали из своей братьи человека добра, которому бы быть на Москве для государева и земского дела с государевыми бояры; и то бы им дворянам и детем боярским сказать имянно, чтобы они для того государева и земского дела к Москве выбрали человека добра и смышлена, кому бы государевы и земские дела за обычай, и на того бы выборного человека у них, дворян и детей боярских взять выбор за руками. А кого именем дворянина выберут, и выбор на него за руками дадут, и тому выборному человеку ехать тотчас с запасом, без всякого мотчанья, чтобы поспеть к Москве, к указному сроку сентября в 1-й день 157 года, да и выбор на него прислать за руками, с кем пригоже" (ААЭ. Т. IV. No 27).
Второе свидетельство о сем соборе составляет самый соборный акт, как он помещен в предисловии к соборному уложению 1648 года. В этом акте сказано: "Приговорили выбрать из стольников, и из стряпчих, и из дворян Московских и из жильцов, из чину по два человека; также из всех городов из дворян и детей боярских взяти из больших городов по два человека, а из Новгородцев с пятины по человеку, а из меньших городов по человеку, а из гостей трех человек, из гостиныя и из суконныя сотен по два человека, а из черных сотен и из слобод, и из городов с посадов по человеку добрых и смышленых людей... И в нынешнем [7]157(1648) году, октября с 3-го числа, государь-царь и великий князь Алексей Михайлович, всея Русии самодержец, со отцем своим и богомольцем святейшим Иосифом, патриархом Московским и всея Русии, и с митрополиты, и с архиепископы, и епископом, также и со своими государевыми бояры, и с окольничими, и с думными людьми, того собранья слушал, и выборным людем, которые к тому общему совету выбраны на Москве и из городов, чтено, чтобы то все уложенье впредь было прочно и неподвижно. И указал государь то все уложенье написать на список и закрепите тот список святейшему Иосифу, патриарху... (и всем бывшим на соборе)... А как то уложенье по государеву цареву и великого князя Алексея Михайловича всей Русии указу чтено выборным людем; и в то время в ответной палате, по государеву указу сидели боярин князь Юрий Алексеевич Долгорукий, да с ним выборные люди".
Сии официальные свидетельства ясно показывают, что собор 1648 года далеко не походил на прежние земские соборы в Москве. Во-первых, на этом соборе были резко отделены две половины собора, т.е. высшее духовенство, бояре и думные люди от выборных людей из городов, и как бы составлены два отдельные собора; первые слушали Уложенье вместе с царем в особой, может быть, в грановитой палате, а последним оно было чтено отдельно в ответной палате под председательством боярина князя Юрья Алексеевича Долгорукого; такового резкого отделения ни на одном из прежних соборов не было. Во-вторых, у выборных не требовалось советов или рассуждений о новых законах, им только приказано выслушать книгу соборного Уложения и подписаться под нею, чтобы своим подписом "это государево царственное и земское дело утвердить и на мере поставить, что бы те все великие дела по нынешнему его государеву указу и соборному уложенью впредь были ничем нерушимы". В-третьих, наконец, хотя в приглашении на соборе и было сказано избирателям, чтобы выбирали людей добрых и смышленых, которым бы государевы и земские дела были за обычай, но о каких-либо инструкциях выборным не было и помину, так что те явились на собор без всяких наказов и должны были слушать чтение довольно большой книги без приготовления. Да и самое чтение такой книги в несколько дней сряду и притом в многочисленном собрании и без предварительного знакомства с ее содержаньем, очевидно, было только одною формальностью и не представляла никаких средств к надлежащему обсуждению дела. И Никон, патриарх, в своих ответах боярину Стрешневу едва ли не правильно говорит: "И то всем ведомо, что собор был не по воли, боязни ради междоусобия от всех черных людей, а не истинныя ради правды".