-- А хорошо, чортъ побери, даромъ что далеко!..-- неожиданно расчувствовался Ознобышевъ, чуть не слетѣвъ на непредвидѣнномъ ухабѣ.
Въ это время чей-то вороной конь, словно кованный изъ стали, огневой, злющій, взмыленный, словно самимъ чортомъ управляемый, засвѣтилъ мимо нихъ, какъ линія, какъ росчеркъ, какъ самъ крикъ:
-- Па-ади!
И въ санкахъ, похожихъ на аптекарскую ступу, накрытую полстью, черкнула мимо густая енотовая шуба съ поднятымъ воротникомъ, мелькнула и сгинула во мглѣ...
-- Ахъ...-- только было началъ Ознобышевъ, желая разсказать пріятелю о енотовой шубѣ въ паноптикумѣ:-- я сегодня видалъ удивительное существо... Вообрази... уродецъ... старый, страшный...
Цѣлый комъ снѣга изъ-подъ лошади больно ударилъ его по лицу и, едва отряхнувшись, онъ обругался:
-- Э-э, чортъ!
* * *
Вотъ и Полюстрово.
Сумрачно, холодно, какъ забытый покойникъ, глянулъ на друзей домъ Безбородки, и начались безконечные заборы; сады и домшики, межъ коими блуждать было безполезно.