-- Вотъ тутъ я живу! Въ этомъ утесѣ мое убѣжище! проговорилъ островитянинъ, отстраняя вѣтку кустарника, которая заграждала намъ тропинку къ самому ходу въ жилище.
Признаюсь, жилище моего спутника было незавидное и весьма угрюмое. Это была природная пещера, или пустата въ каменномъ утесѣ, во внутренность которой дверью служила природная трещина, шириною нѣсколько схожая съ настоящей дверью. Отверстіе это было затворено сколоченною, довольно плохо, изъ осколковъ досокъ, вѣроятно корабельныхъ, нѣкогда выкинутыхъ изъ моря волнами на берегъ. Спутникъ мой добравшись, отворилъ странный затворъ своего жилища и пригласилъ меня войти туда. Я повиновался. Сумракъ вечера и природная темнота, совокупилась здѣсь, не смотря на большую ращелину съ бока этого утеса, нисколько не могла освѣтить мрака жилища, и, мой знакомый углубившись зачѣмъ-то во внутренность пещеры, совершенно сталъ для меня невидимъ, что и заставило меня быть осторожнымъ. И тихо взвелъ курокъ пистолета и -- имѣлъ его на-готовѣ; но опасеніи мои были напрасны; островитянинъ вышелъ съ огнемъ въ рукѣ. Неся свой свѣтильникъ, онъ взглянулъ на меня и улыбнулся, вѣрно догадавшись о моей предосторожности, не смотря на то, что я, при первомъ блескѣ огонька, тотчасъ же старался скрыть свое оружіе. Ну, пускай себѣ онъ смѣется, думалъ я, предосторожность не мѣшаетъ имѣть во всякомъ случаѣ. Дикарь между тѣмъ подошелъ къ широкой доскѣ, которая служила вмѣсто стола ему, поставилъ на нее принесенный свѣтильникъ, обратился ко мнѣ и пригласилъ меня сѣсть съ лѣвой стороны на доску, которая была положена съ всхода у стѣны на камняхъ и покрыта кокосовыми листьями, и которыя замѣняла ему, судя по времени, то стулъ, то постель. Я исполнилъ желаніе островитянина и сѣлъ, между тѣмъ островитянинъ ушелъ далѣе въ углубленіе своего жилья и возвратился оттуда съ охапкою сухаго хвороста, который и положилъ въ противоположный отъ меня уголъ пещеры, потомъ онъ принесъ плетеную корзинку какихъ-то земляныхъ, то продолговатыхъ, то овальной формы плодовъ, нѣсколько кокосовыхъ орѣховъ и небольшую корзинку какихъ-то ягодъ сушеныхъ и похожихъ видомъ нѣсколько на смоквы, потомъ зажегъ принесенный имъ хворостъ, и -- когда этотъ довольно поразгорѣлся, то онъ взялъ корзинку съ земляными плодами, показалъ ихъ подъ горѣвшій хворостъ съ трескомъ и ярко. Дымъ отъ горѣвшаго хвороста мало по малу наполняя все пространство пещеры, началъ уже ходить надъ головами нашими густыми облаками; но благодаря вышинѣ и трещинамъ, находившимся въ разныхъ мѣстахъ свода, дымъ не могъ спускаться ниже и безпокоить глаза наши, но исчезалъ, пробираясь сквозь щели и трещины. Хворостъ совершенно сгорѣлъ, не смотря на то, что дымъ могъ находить выходъ себѣ, вся внутренность пещеры была до нельзя закопчена и черна такъ, что лоснилась какъ уголь, но аршина на три отъ пола, еще можно было видѣть природный сѣрый цвѣтъ камня. Островитянинъ присѣлъ на корточки у огня и началъ разгребать палкой золу и уголья, и выбиралъ испекшіеся земляные коренья, которые клалъ въ корзину.
-- Ну, какова моя хижина? спросилъ онъ наконецъ меня.
-- Ничего, отвѣчалъ я,-- хороша!
-- Да и тепла! прибавилъ дикарь, ставя корзину съ печеными плодами на столъ.
Островитянинъ говорилъ правду, этотъ хворостъ и дымъ довольно много нагрѣли внутренность пещеры, такъ что можно было сидѣть по примѣру островитянина въ томъ, въ чемъ родила мать. Дикій сѣлъ со мной и пригласилъ меня раздѣлить съ нимъ свой ужина., Я не могъ не благодарить его за такой радушный пріемъ и привѣтъ и дружески пожалъ ему руку. Зная, что нѣкоторая часть дикарей болѣе уважительна къ знакамъ мимики, вопреки большей части своихъ братій, которые только тѣлодвижительными знаками стараются болѣе привлечь къ себѣ и потомъ нагло обмануть; но мой дикарь, казалось, былъ не изъ числа послѣднихъ; онъ былъ человѣкъ добрый, и даже, какъ я узналъ отъ него, что онъ не принадлежалъ ни тѣмъ ни другимъ; но объ этомъ послѣ; дикарь потрепалъ меня по плечу дружески и сказалъ:
-- Ѣшь мой другъ, эти плоды пустыни! Хотя они и не токъ вкусны, но довольно сытны и полезны Я самъ не одинъ разъ испыталъ это на себѣ.
Плоды въ самомъ дѣлѣ были весьма хороши, не смотря на то, что они были нѣсколько горьковаты и походили на земляныя яблоки, или просто -- картофель. Съѣвъ ихъ по-нѣскольку, мы принялись потомъ за кокосовые орѣхи свѣжіе и сочные, а послѣ за сушеныя ягоды. Все это было хорошо, сытно и аппетитно, судя по обстоятельствамъ и намъ не доставало только одного вина, но и то природа замѣнила намъ вкусною прѣсною водою.
Послѣ ужина я поблагодарилъ хозяина за его радушное гостепріимство; безъ его встрѣчи, можетъ быть, пришлось бы ночевать въ лѣсу, или въ долинѣ и съ опасностью для себя.
-- Не взыщи на многомъ и будь доволенъ малымъ! произнесъ довольно серьезно -- островитянинъ. складывая остатки ужина въ корзинку.