Тутъ я спросилъ его, далеко ли отъ его жилища селеніе прочихъ островитянъ.
-- О, нѣтъ, другъ мой! Этотъ островъ необитаемъ! сказалъ онъ.
-- И такъ вы здѣсь одни? спросилъ я.
-- Да, совершенно одинъ, исключая приморскихъ птицъ! отвѣчалъ онъ.
-- Я бы желалъ знать, какимъ образомъ вы здѣсь пріютились? Ото для меня будетъ весьма интересно, и при теперешнемъ моемъ путешествіи было бы даже поучительно.... Я полагаю, Фортуна счастія не столько на землѣ, сколько на водѣ перемѣнчива.
-- Это совершенная правда! Одно дуновеніе вѣтра и неусмотрѣнный какой нибудь подводный камень можетъ перемѣнить участь, даже рѣшить человѣка -- моряка, или совершенно уничтожить его.
-- Слѣдовательно, вы со мной почти одного мнѣнія. Сдѣлайте одолженіе, разскажите же мнѣ о себѣ.
-- Но я думаю, ты уже набродившись здѣсь въ этихъ мѣстахъ, усталъ, и потому, не лучше ли тебѣ предаться сну. Вѣроятно, моя исторія нисколько не будетъ для тебя интересна! проговорилъ довольно сухо островитянинъ.
Но какъ мнѣ спать вовсе не хотѣлось, то я упросилъ его разсказать мнѣ о себѣ.
-- Хорошо! сказалъ онъ,-- я удовлетворю твое желаніе, но только въ немногихъ словахъ, потому что этому приключенію со мной давно уже время, притомъ, благодаря уединенію, я сдѣлался довольно неразговорчивъ, такъ что большее число словъ отъ того совершенно стерлось въ моей памяти; но я думаю, ты это хорошо замѣтилъ при встрѣчѣ со мной въ лѣсу...