Не только мы съ капитаномъ, но даже и грубые матросы не спускали глазъ съ острова, и не одна аллея прельщала насъ, но и выше по скатамъ горы виднѣлись борозды прекрасной зелени и притомъ такія правильныя, что казалось, какъ будто сдѣланы руками человѣка. Мы спѣшили насладиться видомъ прекрасной панорамы острова, которую черезъ нѣсколько минутъ должна скрыть отъ насъ ночь;-- потому что солнце уже половину зашло за горизонтъ и озолотило послѣдними лучами всю поверхность океана.
Но вотъ вѣтеръ стихъ, такъ что судно наше едва двигалось по водѣ; солнце совершенно уже скрылось за горизонтъ и судно наше поневолѣ легло въ дрейфъ въ виду каменистаго необитаемаго острова Пильсторъ. Увлеченный мыслями о таинственности поэтическаго острова, я долго не могъ заснуть; но этотъ сонъ мой былъ легокъ, такъ что съ первымъ разсвѣтомъ утра я былъ уже на ногахъ и ходилъ отъ нечего дѣлать съ трубкой въ зубахъ на корабельной палубѣ, не переставая всматриваться въ островъ сквозь утренній туманъ, окутывающій еще своею полупрозрачною дымкою утесы и верхи пирамидъ; но скоро первый лунъ солнца коснулся зеркальной поверхности водъ океана. Звонокъ капитана Б--лкина заставилъ меня оставить палубу корабля. Я пошелъ вмѣстѣ съ старикомъ шкиперомъ, и мы спустились въ каюту, гдѣ и нашли уже капитана за чаемъ.
-- Ну, чтоже, вы тамъ запропастились, господа? говорилъ капитанъ,-- чай уже довольно поразпарился.
-- Меня беретъ раздумье, капитанъ, сказалъ я, садясь за столъ,-- такъ что я чуть не забылъ объ чаѣ.
-- Эге! понимаю, дружище, чѣмъ ты не здоровъ! Тебя мучаетъ любопытство, не такъ-ли, дружище? спрашивалъ капитанъ, подливая въ чашку ромъ.
-- Вы угадали, капитанъ.. Я желалъ бы быть на прибрежьи этого острова.
-- Но мнѣ какъ угодно! Конечно по этой погодѣ не далеко уѣдешь.... Но на меня не расчитывай.... Я отказываюсь отъ этой прогулки.... Я довольно уже насмотрѣлся и съ судна....
-- И такъ, капитанъ, прикажите спустить лодку! сказалъ я.
-- Этимъ можетъ распорядиться шкиперъ! произнесъ капитанъ, взявшись за трубку.
-- Слушаю-съ!, произнесъ почтительно шкиперъ, довольна нахлебавшійся чаю съ ромомъ, отъ котораго, какъ жаренный ракъ, раскраснѣвшійся, онъ уже пошатывался.