Из Петербурга доносились вести о начавшейся революции. По улицам Москвы шли толпы, из уст в уста передавались самые невероятные слухи. Атмосфера города была раскаленной, казалось -- вот-вот произойдет взрыв. Мы, Н.А., сестра и я, решили присоединиться к революционной толпе, которая двигалась к манежу. Когда мы приблизились, манеж уже был окружен огромной толпой. На площади около манежа стояли войска, готовые стрелять. Грозная толпа все ближе и ближе подходила, сжимая тесным кольцом площадь. Наступил страшный момент. Мы ожидали, что вот-вот грянет залп. В этот момент я обернулась, чтобы что-то сказать Н.А. Его не было, он исчез. Позже мы узнали, что он пробрался сквозь толпу к войскам и произнес речь, призывая солдат не стрелять в толпу, не проливать крови... Войска не стреляли.
До сих пор мне кажется чудом, что здесь же на месте он не был расстрелян командующим офицером" (с.262).}; напоминал тут он князя, приявшего крест для борьбы с басурманами и превратившего крест в рукоятку меча.
Дома ж часто бывал так спокойно-рассеян, грустно-приветливый и очень хлебосольный, являлся воссиживать милым каким-то сатрапом на красное кресло из тихого кабинета, где только что быстро скрипевшим пером он прокалывал Д.Мережковского в бойком своем фельетоне, -- для "Утра России" {В библиографии работ Бердяева {BIBLIOGRAPHIE DES OEUVRES DE NICOLAS BERDIAEV, Paris, 1979) составительница (Tamara Klépinine) приводит всего три его статьи, напечатанные в газете "Утро России" (No No 182-184 за 1914 г.), но газетная часть библиографии выглядит неполной. (При составлении комментария сама газета осталась нам недоступна). Возможно, что Белый перепутал "Утро России" с "Биржевыми Ведомостями", где Бердяев очень активно сотрудничал в течение 1915-1917 гг. (печатался почти раз в неделю до начала 1917 г.) и где в действительности выступал против Мережковского (см., напр., "О "двух тайнах" Мережковского", 17 сентября 1915 г., No 15094). О Мережковском (1865-1941), с которым он сотрудничал в журн. "Вопросы жизни", Бердяев часто пишет в САМОПОЗНАНИИ, напр.: "С самим Мережковским у меня не было личного общения, да и вряд ли оно возможно. Он никого не слушал и не замечал людей..." или: "...от Мережковского меня отталкивала двойственность, переходящая в двусмысленность, отсутствие волевого выбора, злоупотребления литературными схемами" (2-е изд., с. 162 и 184).}; после боя чернильного с нами он ужинал, тихий, усталый, предоставляя всегда интересным, словоохотливым и талантливым Л.Ю. Бердяевой и сестре ее всю монополию мира идей; и внимал нам с сигарой во рту {Лидия Юдифовна (урожд. Рапп, 1889-1945) -- о ней см. САМОПОЗНАНИЕ (2-е изд., с. 156-157). О ее сестре, Евгении, умершей во Франции в 1960 г., см. там же, с. 156-157. В САМОПОЗНАНИИ он пишет (уже об эмигрантском периоде своей жизни): "У нас в доме по обыкновению собирались и беседовали на темы духовного порядка /.../ Обыкновенно находили, что у нас хорошо и уютно. Но уют создавал не я, а мои близкие" (с.321). О "многолюдностной атмосфере" бердяевского дома см. также ВОСПОМИНАНИЯ Евгении Герцы к (Париж, 1973), с. 117-123, 128-130.}.
В его доме было много народу: особенно много стекалось сюда громких дам, возбужденных до крайности миром воззрений Бердяева, спорящих с ним и всегда отрезающих гостя от разговора с хозяином; скажешь словечко ему; ждешь ответа -- его; но уж мчится стремительно громкая стая словесности дамской, раскрамсывая все слова, не давая возможности Н.А. Бердяеву планомерно ответить; да, да: было много идейных вакханок вокруг "бердяизма"; ты скажешь, бывало, -- то, это: "бердяинки" же поднимают ужаснейший гвалт:
-- Что сказали Вы?
-- Да!
-- Нет!
-- То -- это!..
-- Неправда же: это есть то.
И -- прикусишь язык; и Бердяев прикусит язык; и останется: встать и уйти.