-- Паф-паф.
-- Понимать!..
Мы проходим во тьму переулков (о глупую тумбу бывал спотыкач); и во тьме переулков Г.А. обращает внимание мое на Булгакова, мне советуя ближе его рассмотреть и понять; а кругом -- снегосеяние; мутно сквозь хлопья наметились (Булгаковские убеждения -- и сложнее, и тоньше) -- колонны того двухэтажного дома, отчетливо розового (убеждения Булгакова прорастают нам всем очень близкими молодыми исканиями) -- барельефами; розовый треугольник фронтона едва выясняется в переметне и в мельтешне снежинок.
-- Паф-паф!
-- Понимаешь... Булгаков...
-- Паф-паф!
Проступают отчетливо лепкою белые виноградины горельефа, спускаемые двумя мордами баранорогих усмешников; и уходят в густеющий переметень; повалила хлопчатая масса; уже выбираемся к центрам, где явно светлеет.
Иду я домой, проводивши Рачинского, вдумываясь во все то, в чем меня убеждал, говорил о Булгакове он; чаще я вижусь с последним; и он, под влиянием панегириков Г.А. Рачинского, медленно оживает во мне.
Мне в Булгакове видится что-то черничное: может быть, -- это черничный кисель?
В разговоре с Булгаковым несло ягодами, свежим лесом и запахом смол, средь которых построена хижина христолюбивого, сильного духом орловца, плетущего лапти в лесу, по ночам же склоненного в смолами пахнущей ясной и тихой молитве; несло свежим лесом, -- не догматом вовсе; из слов вырастал не догматик-церковник, каким он являлся в докладах, в писаньях своих, -- вырастал между юною порослью ельника крепкий стоический мужеством чернобородый и черноглазый орловец; и сравнивал я Булгакова с более мне в то время понятным Бердяевым; да: они появились, как пара: Булгаков, Бердяев, -- Бердяев, Булгаков, сливаясь в представлении мало их знавших в "Булдяева" или в "Бергакова"; вот ты начнешь от Булгакова: "Бул..." Кончишь ты непременно не: -- "гаковым" -- "дяевым"; и совершенно обратно: "Бер... -- то-то и то-то; стало быть -- гаков" {Ср. НАЧАЛО ВЕКА, с.450-451: "Был идейно враждебен; а жестом и мягкостью был он приятен весьма; несло лесом, еловыми шишками, запахом смол, средь которых построена хижина схимника-воина, видом орловца, курянина; головы он заколачивал догмами, в жестах, которыми сопровождал свое слово, -- иное; несло свежим лесом; стоический, чернобородый философ мне виделся в ельнике плотничающим; сквозь враждебное слово он мне импонировал жизненностью и здоровьем.