И вы ложитесь на постель, и вам душно под одеялом, и вы закутываетесь бледной простынею -- вы, мертвец, одетый саваном... А ваши карманные часы тикают... Тогда в большом зеркале начинается жизнь, потому что комната, которая там отражается, -- особая комната, настоящая комната с жильцом, которого вы никогда не видите, потому что если вы подойдете к зеркалу, то откуда-то из глубины к вам навстречу идет ваше отражение, а жильца нет как нет...
А вот в бессонные часы белой весенней ночи вы ясно слушаете жизнь, возникающую в зеркале, различаете шаги... И стоит вам отвернуться, как зеркальный жилец подходит к самой поверхности и тихо шелестит своим бескровным ртом свои зеркальные пожелания, но вы не поймете его, вы не можете знать и черт его лица. Вы знаете только, что у него есть лицо, непременно лицо...
И вам страшно... Лежите вы тут -- в белом, простынном саване -- и невольно ищете спасения и от собственного безумия, и от чужака, прикидывающего(ся) двойником и всегда бродящего где-нибудь поблизости от вашей квартиры, и от общества (?) странных людей, хлопочущих о вашем знакомстве с Сатаною...
Вчера она думала обо мне, и так спасительна была эта дума, что дымка, застилающая мои больные очи, внезапно рассеялась, двойник ушел за тридевять земель от Москвы, и я чувствовал себя свободным от него, а зеркальный знакомец, должно быть, переехал на дачу (в зеркале комната с окнами в бесконечность. Там тоже мир с городами и дачами)...
Вчера она думала обо мне с раскрытыми синими глазами, полусмеясь от сочувствия, спрашивая про себя, люблю ли я ее, не забыл ли... И я послал письмо... Мог ли я не писать ей, когда она сама думала обо мне... Боже сил, ведь это было так, ведь не могу же я ошибаться в своем ясновидении?
Или ничего подобного не было...
* * *
Днем я ее встретил на улице... Она промчалась мимо меня в коляске -- вся в бледно-голубом... Она мчалась за город с букетом роз, как бледно-голубая птица, и с ней сидела рядом незнакомая для меня особа, которая, увидев меня, шепнула ей что-то, и она, гордо нахмурив брови, даже не посмотрела на меня... И я шел, испуганный неприязнью, помахивая крючковатой палкой и небрежно насвистывая... Боже, Боже! Ведь мне это только показалось... Ведь она думала обо мне... Я это ясно почувствовал... Она любила меня... Вы сказали бы -- обманные фантазии, но вы не сказали бы истины: мне нужно было ее любви, ее сочувствия, потому что иначе я бы погиб... И она любила меня, ей только хотелось помучить меня...
Но зачем ей мучить меня! Мучить в любви можно лиц, которых часто видишь, а мы так редко встречаемся... Так почему же она отвернулась?..
[Боже, Боже...]