С ласкающим горестным взглядом...
Кто б в этой томительной мгле
Томился и мучился рядом...
[И] я теребил свои белокурые усы и смотрел в зеркало, где на меня смотрел спокойный молодой человек серыми глазами, теребя белокурые усы... [А] кругом замирали молодые люди и девицы, и земли их были одиноки, и Петр не знал, какова земля для Ивана, а Иван, какова она для Петра... Между ними были бездны... они были одиноки на земле, без доступа друг к другу...
Часы неизменно бегут,
Бегут и минуты считают...
О бег перекрестных минут!..
Так медленно гроб забивают...
Медленными аккордами забивали этот гроб, наш общий гроб, но были у нас и частные гробы, у каждого свой, -- это наша оболочка, из которой мы не могли вырваться, чтобы познакомиться с миром и друг с другом... Мы придумывали условные стуки и на стуки отвечали стуками, и наши стуки попадали в одну из минут времени... А минуты сменяли друг друга... И никогда мы не знали, что стучит нам наш гробовой товарищ, а отвечали по догадке...
Потом мы высыпали на двор. Я надел свое желтое пальто и взял крючковатую палку... Проходя мимо густого дерева, я заметил сидящего молодого человека в желтом пальто и с крючковатой палкой... Должно быть, он пришел к окну, чтобы послушать только что пропетый романс, и сидел на лавочке, весь в тени...