-- Ты боленъ или пьянъ -- прозвучалъ подлѣ меня рѣзкій голосъ дяди... Или совсѣмъ сталъ дуракомъ, благодаря твоему кораблю...
Мнѣ было такъ страшно и больно, что я хотѣлъ бѣжать... Но какой-то голосъ чужой, но знакомый, "его" голосъ шепнулъ мнѣ: "въ этой смерти твое счастье; лови его...". И я сейчасъ-же преобразился... Не знаю, былали это сила воли, или постороннее внушеніе... Я сталъ необычайно ласковъ и привѣтливъ съ дядей. И льстилъ ему, временами унижался, хвалилъ его, съ у мѣлъ надѣть самыя сокращенныя струны его души. Однимъ словомъ, дѣлалъ все то, что въ нормальномъ состояніи дѣлать былъ не способенъ... И теперь меня не смущала уже роковая тѣнь, которая разстилалась по лицу дяди, какъ наукъ, охватывая и сжимая его черты...
Я пробылъ у дяди цѣлый день и за итогъ день такъ старался угодить ему и сблизиться съ нимъ, что не былъ удивленъ, когда, прощаясь со мною, онъ сказалъ:
Знаешь, "изобрѣтатель", ты сильно измѣнился... Ты просто очаровалъ меня -- такой почтительный и ласковый... Вотъ, что... Ты одинокъ и я одинокъ. Послѣднее время я что-то началъ хандрить... Переѣзжай-ка ко мнѣ. И перевози всѣ свои корабли... Попробуемъ жить вмѣстѣ...
Тѣни смерти сгущались на его лицѣ, Онѣ притягивали меня непонятною силой... А таинственный голосъ "его" голосъ нашептывалъ мнѣ о будущемъ счастіи...
Я обѣщалъ завтра-же переѣхать.
Дядя умеръ мѣсяцъ тому назадъ... До послѣдней минуты онъ оставался бодрымъ и здоровымъ. Но по лицу его я могъ уже приблизительно опредѣлить, сколько ему оставалось пировать на этомъ свѣтѣ... О, смотрѣть на него иногда для меня становилось пыткой!.. Какою темною и всеобъемлющею казалась теперь эта, роковая печать... Не было ни одной морщинки на щекахъ, на лбу, въ углахъ рта, гдѣ мельчайшими нитями не вѣтвилась бы смерть, Она выглядывала въ отверстіяхъ зрачковъ, шевелилась между корнями волосъ...
Сколько разъ, идя по улицѣ, я встрѣчалъ цвѣтущихъ юношей, красавицъ-дѣвушекъ, рѣзвыхъ дѣтей -- и на лбу ихъ зіяла роковая печать. Я хотѣлъ бѣжать къ нимъ, защитить ихъ, предостеречь ихъ -- но во время вспоминалъ, что нѣтъ спасенія для отмѣченныхъ перстомъ смерти... И какъ я проклиналъ тогда "его",-- невѣдомаго злобнаго духа тьмы, который наградилъ меня даромъ предвидѣнія!..
Дядя оставилъ меня единственнымъ наслѣдникомъ его небольшого, но приличнаго состоянія. Теперь я могу широко поставить опыты съ моимъ воздушнымъ кораблемъ. Я нанялъ хорошую квартиру, мило обставилъ ее и началъ показываться въ свѣтѣ, гдѣ небѣднаго, да еще неженатаго молодого человѣка всегда примутъ съ распростерты и и объятіями.
На прошлой недѣлѣ я былъ въ оперѣ. Театръ былъ переполненъ блестящимъ обществомъ.