-- Вотъ, какая мнѣ пришла мысль... Брось ты исторію... Видно, историческая драма тебѣ не дается... Ну, что-жь -- это не бѣда... Возьмись за другое... Теперь, мнѣ кажется, самое время наняться вопросами экономическими и соціальными... Тутъ ты навѣрное создашь нѣчто идейное, философски-тенденціозное, достойное твоего таланта...
-- Но вы, вѣдь, знаете, дядюшка, что въ этихъ вопросахъ -- а ни бельмеса не смыслю...
-- А книги на что... Возьми хотя-бы Канта, Фихте, Маркса, Шопенгауэра, Бокля... Потомъ -- Дюринга, Нордау, Летурно, Ницше, Леббока...
Дѣло пошло у Хрящикова значительно хуже, чѣмъ съ исторіей... Вначалѣ онъ почти ничего не понималъ, перечитывалъ по нѣсколько разъ каждую главу... Но потомъ, мало по-малу, входилъ въ курсъ дѣла, увлекся даже работой, сопоставлялъ различные взгляды, комментировалъ ихъ, дѣлалъ выводы.
Плодомъ этого труда черезъ 7 мѣсяцевъ явилось первое дѣйствіе пятиактной драмы: "На рычагѣ и подъ колесомъ" изъ быта крестьянъ, оторванныхъ отъ земли и прикованныхъ къ заводской жизни...
Дядя, Николай Петровичъ, былъ въ восторгѣ отъ перваго дѣйствія пьесы.
Онъ бросился обнимать Хрящикова, когда тотъ дочитывалъ послѣднія строки.
-- Превосходно!.. Божественно!.. Геніально!..-- кричалъ онъ.
Однако, послѣ нѣкотораго молчанія, добавилъ:
-- Только, знаешь-ли, немного... того...