-- Господин профессор! -- сказал с достоинством Спардек.
-- Я поддерживаю свой протест, -- воскликнул Ле-Меж, который, как мне показалось, начал в ту минуту хмелеть.Будьте судьей, милостивый государь, -- продолжал он, обращаясь в мою сторону. -- Вы здесь человек свежий. Вы можете разобрать дело беспристрастно. Так вот, позвольте вас спросить: имеет ли пастор право портить жизнь поварубамбуре, набивая ему с утра до вечера голову всякой богословской дребеденью, к которой тот не чувствует ни малейшего предрасположения.
-- Увы! -- печально ответил Спардек. -- Вы сильно заблуждаетесь. У него большая склонность к религиозным диспутам.
-- Куку -- ленивая корова и охотно слушает ваше протестантское мычанье, чтобы ничего не делать и пережаривать наши котлеты, -- заметил гетман. -- Да здравствует папа! -- заорал он, вдруг наполняя, один за другим, наши стаканы.
-- Уверяю вас, что этот бамбара внушает мне тревогу, -- возразил с большим достоинством Спардек. -- Знаете ли, до чего он теперь дошел? Он отрицает реальность человеческого существования. Он -- на пороге того же заблуждения, в которое впали Цвингли и Эколампадий[Немецкий гуманист и религиозный реформатор, пытавшийся примирить Цвингли с Лютером. (Прим. перев.). Он отрицает, что наша жизнь реальна.
-- Послушайте -- сказал, сильно возбуждаясь, Ле-Меж. -- Никогда не надо трогать людей, занятых кухней.
Такого же взгляда держался и Иисус, который, будучи, как я думаю, таким же хорошим богословом, как и вы, никогда не имел в мыслях отвлекать Марию от очага, чтобы рассказывать ей свои глупые притчи.
-- Правильно!-подтвердил гетман.
Он зажал между коленями кувшин с вином, тщетно пытаясь его откупорить.
-- Бокалы, стройся! -- воскликнул он, когда его усилия увенчались, наконец, успехом.