-- Ну, так вот... Вместе с моими маленькими подругами, к которым я относилась очень хорошо, я играла на берегу реки, "где много воды", под сенью ююб [Туземное название ююбы, из ветвей которой, по преданию, был сплетен терновый венок Христа. (Прим. перев.)], сестер зегзега, чьи шипы обагрили кровью голову вашего пророка... Мы называем это дерево райским, потому что под ним, как говорит наш пророк, будут пребывать в раю души праведников [Коран, глава 66, стих 17. (Прим. советника Леру.)], и еще потому, что оно вырастает иногда таким большим, таким большим, что всаднику надо ехать в его тени целых сто лет...
"Мы плели красивые венки из мимоз, розовых каперсовых цветов и белых чернушек. Мы бросали их затем в зеленые волны реки, чтобы заговорить злую судьбу, и хохотали, как сумасшедшие, когда оттуда вдруг вылезала, фыркая и отдуваясь, толстая, добродушная и жирная голова гиппопотама, которого мы принимались немедленно обстреливать, без всякой злобы, чем попало, пока он не уходил обратно в воду, подняв вокруг себя горы пены.
"Так проходило утро, после чего над коробившимся от жары Гао расстилало свой саван смертоносное полуденное солнце. Позднее, когда оно садилось, мы снова приходили к реке, чтобы наблюдать, как на высокий берег, над которым носились тучи москитов и мошек, выползали один за другим огромные, словно закованные в бронзу, кайманы и увязали в предательски увлекавшей их желтой грязи прибрежных болот и ручьев.
"Тогда мы начинали палить в них, как утром в гиппопотамов, и, чтобы приветствовать солнце, исчезавшее за черными ветвями дульдулей, мы составляли священный хоровод и пели, притоптывая ногами и хлопая руками, гимн сонраев.
"Так жили мы маленькими свободными девочками. Но ты будешь неправ, думая, что нашим уделом было только легкомыслие. Я расскажу тебе, если хочешь, как я сама спасла одного французского вождя, который был, наверное, поважнее тебя, если судить по числу золотых ленточек на его белых рукавах.
-- Расскажи, Танит-Зерга, -- с улыбкой произнес я, устремляя глаза в пространство.
-- Ты напрасно смеешься, -- продолжала она слегка обиженным тоном, -- и слушаешь меня так невнимательно. Но все равно. Я рассказываю все это для себя самой, потому что люблю вспоминать о том времени... Так вот там, дальше, вверх по течению, Нигер делает крутой поворот. Берег образует там небольшой мыс, поросший громадными деревьями.
Был августовский вечер, солнце садилось, и в соседнем лесу все птицы уже дремали неподвижно на ветвях, засыпая до следующего утра. Внезапно мы услышали со стороны запада непривычный шум: бум-бум-бум, бум-барабум, бум-бум, который все рос, -- бум-бум, бум-барабум, -- и вдруг огромная стая водяных птиц -- чепур, пеликанов, диких уток и чирков -- взвилась и рассеялась над молочайной рощей, преследуемая столбом черного дыма, который чуть заметно колебался от легкого ветерка.
"Мы увидели военную лодку, канонерку. Она огибала мыс, разводя с обеих сторон сильное волнение, заставлявшее склоняться и трепетать низкий прибрежный кустарник. За судном, волочась по воде, бежал сине-бело-красный флаг,вечерний теплый воздух был так прозрачен, что мы ясно различали его цвета.
"Канонерка пристала к деревянному молу. Вскоре от нее отвалила лодка с двумя лаптосами [Так называются в Африке чернокожие, служащие матросами во французском флоте. (Прим. перев.)] и тремя белыми вождями, спрыгнувшими, через несколько минут, на нашу землю.