-- Милостивый приказ королевы, -- повторил преподобный, -- но в таком случае, дорогая Анна, вам следует подать ей прошение об этом.
-- Мне, -- сказала она, -- мне!
Она побледнела.
-- А знаете ли вы, что нужно сделать, чтобы добиться такого помилования! Знаете вы это?
-- Я понимаю, конечно, -- с жестом нетерпения сказал пастор, -- что его нельзя добиться, обратившись к королеве Виктории с ругательным письмом. Я думаю, что...
Она перебила его.
-- Я сейчас расскажу вам, что нужно сделать, потому что я-то знаю. Отец мой и муж достаточно часто повторяли мне эту гнусную историю. Жила в Баниласлое знатная ирландская семья -- фамилии я вам не назову из уважения к покойникам, -- состоявшая в эпоху, о которой я говорю, из отца и двух сыновей. Отец и старший сын в 1839 году были арестованы вслед за каким-то покушением против королевы. Они были осуждены на смерть, казнены и имение их конфисковано. Хорошо. Года два-три спустя младший сын получил обратно имение под тем условием, что он поступит в британскую армию и наденет мундир тех, кто были палачами его отца и брата. Что вы скажете о таком поступке?
-- Я скажу, -- с любезной улыбкой ответил Гуинетт, -- что тут ясно не может быть и вопроса о том, чтобы вы надели красный мундир, в котором, впрочем, вы были бы очаровательны.
-- Ах! да не смейтесь же, -- вся дрожа, сказала она. -- Если бы вы знали, в каких выражениях должно быть составлено письмо, которым вымаливаешь такое восстановление своих прав, вы первый...
-- Ради Бога, Анна, дорогой друг мой, не горячитесь так, -- он взял ее за обе руки. -- Что же такого ужасного должно быть в этом письме? Посягательство на добродетель, на нравственность, на уважение, которое мы обязаны оказывать Создателю?