Во первыхъ, онъ представляетъ свойства Творческія сіяющими въ образѣ человѣка наподобіе солнечныхъ лучей, отражающихся въ водной каплѣ. -- Прекрасное сравненіе! Всѣ школы древности, начиная отъ Моисея, Аристотеля, Ѳалесъ, Пиѳагора и Платона, до Златоуста, Боссюета, Боннета, Локка и Невтона согласны съ сею истиною, ибо превосходство и величіе человѣка очевидно и самому непросвѣщенному уму; но разсмотрѣвъ его способности окомъ просвѣщеннымъ и наблюдательнымъ, не льзя не признаться, что духъ Божій наподобіе солнца, отражающагося въ малой каплѣ водъ, видѣнъ въ свойствахъ первѣйшаго на земли твореній, которое исчезая въ прахъ, паритъ умомъ своимъ за отдаленныя сферы, раскрываетъ непроницаемую завѣсу; природы, и въ тайнахъ творенія читаетъ всемогущество и премудрость Еговы.
Далѣе Стихотворецъ съ нѣкоторымъ изумленіемъ повторяетъ опять: ничто! и говоритъ:
...Но жизнь я ощущаю,
Несытымъ нѣкакимъ летаю
Всегда пареньемъ въ высоты,
Тебя душа моя быть чаетъ;
Вникаетъ, мыслитъ, разсуждзетъ;
Я есмь! -- конечно есь и Ты. --
Вообразимъ себѣ всѣ роды земныхъ тварей. Всѣ ихъ предприятія и надежды ограничиваются настоящею жизнію. -- Врожденное побужденіе управляетъ ихъ стезями; одна грубая чувственность ихъ занимаетъ. Но человѣкъ, вопреки Декартамъ, Гельвеціямъ, Ламбертамъ и Кондорсетамъ, совершенно забывшимъ о безсмертныхъ его свойствахъ, есть существо возносящееся выше сферы, его заключающей. Онъ не есть житель сей мрачной долины, опредѣляющей съ одной стороны небытіемъ, a съ другой смертію. Духъ его паритъ горѣ; всѣ блага жизни недовольны остановить сего паренія; у вратъ храма вѣчности, въ странѣ безсмертія прекращается пламенное стремленіе человѣка. Такъ! повторимъ съ Поетомъ: бытіе и превосходство человѣка очевидно доказываютъ бытіе и совершенство Бога.
Стихотворецъ далѣе обращается къ воспѣваемому Предмету;