Ты есь, природы чинъ вѣщаетъ,
Гласитъ мое мнѣ сердце то,
Меня мой разумъ увѣряетъ,
Ты есь,-- и я ужь не ничто. --
Поетъ достигъ своей цѣли онъ хотѣлъ бытіемъ Бога доказать величіе и превосходство человѣка. И подлинно, какой безумецъ осмѣлится противорѣчить сей очевиднѣйшей, величайшей и священнѣйшей истинѣ, съ которою соединено счастіе всего человѣчества, безъ которой нѣтъ добродѣтели, нѣтъ общества, нѣтъ человѣка. Можетъ быть существуютъ нѣкоторые изверги, которыхъ языкъ, a не сердце отвергаетъ сію истину. Нѣтъ! я не вѣрю симъ безумцамъ! Можно ли, взирая на цвѣтущую природу, на дѣятельныя силы творенія, на знаки вѣчной премудрости, отвергать руку движущую бытіемъ тварей? Атеисты мудрствуютъ всегда съ закрытыми глазами; ибо не льзя быть атеистомъ, взирая на природу. Шатобріянъ говоритъ: "Мнъ часто удавалось слышать споры ученыхъ о Существѣ верховномъ, и я не понималъ ихъ". Но каждой разъ могъ замѣтить, что сіе Существо непостижимое очевидно открываетъ себя человѣческому сердцу въ великихъ явленіяхъ природы. -- Творецъ! на водахъ морскихъ безднъ и на высотѣ небесъ напечатлѣны знаки Твоего всемогущества!"
Пѣвецъ Бога такимъ образомъ Творческимъ бытіемъ доказавъ бытіе человѣка, начинаетъ описывать себя самого:
Частица цѣлой я вселенной,
Поставленъ, мнится мнѣ, въ почтенной
Срединѣ естества я той,
Гдѣ кончилъ тварей Ты тѣлесныхъ,