Гдѣ началъ Ты духовъ небесныхъ,
И цѣпь существъ связалъ всѣхъ мной.
Здѣсь Пѣснопѣвейъ цѣлитъ на извѣстное опредѣленіе человѣка философами среднихъ вѣковъ: nexusutriusque mundi. Аддисонъ въ своемъ Зритиелѣ подтверждаетъ тожъ самое: "Человѣкъ, говоритъ онъ, занимаетъ среднее мѣсто между естественною и духовною природою, между видимымъ и невидимымъ міромъ, и составляетъ то звѣно въ цѣпи существъ, которое въ нѣкоторомъ смыслѣ подобно чистѣйшимъ духамъ, славящимъ Безплотнаго, которое дерзаетъ называть безконечное Существо отцемъ; въ другомъ смыслѣ человѣкъ можетъ сказать съ Іовомъ тлѣнію: Ты мой отецъ! и черьвю: Ты моя мать {Іовъ Гл. 7, ст. 14. Смерть назвахъ отца моего быти; -- матерь же и сестру ми гной.}. Нашъ Стихотворецъ сіе самое ужасное различіе выразилъ далѣе въ семъ описаніи разительными красками поезіи. Онъ продолжаетъ:
Я связь міровъ повсюду сущихъ,
Я крайня степень вещества,
Я средоточіе живущихъ.
Черта начальна Божества,
Я тѣломъ въ прахѣ истлѣваю,
Умомъ громамъ повелѣваю,
Я Царь -- я рабъ -- я червь, я Богъ.