В этом наставлении непросвещенные различаются по религиям, по степени их умственного развития и по нациям. Различные исповедания предполагают и различные способы действия, которые, однако, сводятся к одному: миссионер не должен противоречить непросвещенному и должен выдавать себя за его единоверца, чтоб легче вкрасться в его сердце и сильнее овладеть им. Для этого предписывается миссионеру соблюдать, обряды той религии, вести примерно-нравственную и воздержную жизнь, одним словом представлять образец добродетели, не покидая своих задушевных убеждений. Признаемся, это оффициальное лицемерие составляет самую отвратительную черту, в исмаилитском учении; и мы никак не можем согласить ее с правилами греческих философов, на которых опирается девятая степень посвящения. Конечно, исмаилиты предлагают системы философов не в нравственное руководство, а только для изучения видимых явлений, но невозможно уберечься от нравственных вопросов при этих наблюдениях, и неужели скептицизм не должен навести на какие нибудь убеждения? Таким образом в этом акте лицемерия мы видим высшую несостоятельность исмаилитского учения, от полного отрицание в одной стороны до крайнего притворства, а с другой -- до неограниченного разврата. Избежать того и другого учение не могло или не умело по особенным причинам, из которых главная заключается в желании привлечь большее число членов в свое общество, дав им безграничную свободу нравственного поведения. Представляя собою образец добродетели, исмаилит тем самым отлично предохраняет свое учение от обвинений в безнравственности, которую ничем не могли бы доказать недостойные новообращенные, или ренегаты учения, имеющие дерзость донести на какого нибудь даи.
Относительно мусульман, евреев и христиан инструкция миссионерам исмаилитским не представляет ничего особенного, но о магах, сабеях, дуалистах и философах наставление говорит с особенною уверенностию и расположением: первых, как мы уже заметили выше, инструкция предлагает вводить прямо в четвертую степень посвящения; дуалистов разрешается вести с шестой степени; о философах же инструкция говорит следующее:
"Если случится вам иметь дело с человеком, придерживающимся учения философов, то вам не безызвестно, что эссенция нашего учения основывается на мнениях философов, и что мы согласны с ними во всем касающемся религий, установленных пророками, и вечности мира. Но есть между ними такие, которые разнятся в мнениях с нами в том, что они допускают управляющее миром существо, не зная его впрочем. Если те, с которыми мы имеем дело, согласны с нами и не признают бытия существа, управляющего миром, то нет никакого различие между их учением и нашим".
Здесь еще яснее выражается в исмаилитском учении отрицание божества, которое поставлено, и притом посторонним началом, в восьмой степени посвящения может быть лишь потому, что считалось невозможным изгнать эту идею из человеческой головы еще и в такой высокой степени. Кроме того, мы находим в этой градации непросвещенных ясное доказательство того, что постепенность развития исмаилитского знания признавалась необходимою только для известных исповеданий: для исмаилитов на равной степени развития стоят мусульмане, евреи и христиане. Монотеизм исмаилиты считали вообще более удаленным от своего учения, нежели дуализм и даже политеизм.
Миссионер обращает особенное внимание на умственное развитие новопросвещаемого: предпочитаются для вербовки в секту умы пылкие и доверчивые, с шаткими убеждениями. Твердый в своей религии человек, отвергающий сомнения исмаилитского миссионера, покидается на первой степени посвящение, как непригодный для братства.
Не оставляют исмаилиты без внимания и национальность обращаемого: персиянина они упрекают в подчинении арабам, которых выставляют наглыми тиранами; арабу же говорят, что персияне присвоили себе духовную власть, "имамат", оставив" арабам только тень власти, и тому подобное. Это враждебное сопоставление национальностей есть не последняя ошибка исмаилитов, вообще в средствах обращения имеющих сродство с иезуитами. С этой стороны исмаилитское учение представляет новый интерес для нас. Последующие уловки даи и указания их инструкции не раз еще напомнят нам ненавистный западаний орден, также стремящийся к безграничному деспотизму и всецелой преданности сектатора.
Далее инструкция предписывает соблюдать наистрожайшую постепенность в раскрытии исмаилитского учения: миссионер должен остерегаться с самою зоркою прозорливостью испугать или оскорбить новообращаемого в его задушевных убеждениях. Разрушительное дело скептицизма надобно совершать шаг за шагом, даже и потому, чтоб не дать на себя опасного оружия: не удостоверясь наперед в благонадежности прозелита, не должно рисковать открытием высших таинств учения. Кроме того, инструкция запрещает строжайше, по какой бы то ни было причине, открывать низшему просвещенному то, что известно высшему последователю,. По общей всему Востоку уловке Шехерезады, миссионер, раздражив до крайности любопытство прозелита, вдруг останавливается на самом интересном месте и возобновляет раскрытие только после многих усильных настояний.
Исмаилит обязан прикрываться глубочайшею тайною, что, впрочем, он вынужден делать и без инструкции, для собственной безопасности. Миссионерское наставление ставит в пример случае в пример изречение Мухаммеда: "Храните тайну во всем вашем поведении", -- такая ссылка на авторитет мусульманского лжеучителя весьма естественна в стране ислама. Эта позорная таинственность не есть еще последнее иезуитское правило исмаилитов.
Кроме безукоризненного по наружности поведения и самой постной жизни, необходимых для внушения толпе высокого мнения и уважения, миссионер исмаилитский должен быть достаточно образован и учен: ему предписывается знание преимущественно систем и биографий первых законоуставников, разумеется с тою целию, чтобы критикою их учений возвысить превосходство исмаилитской школы. И в этом отделе своем инструкция приносит невольную дань Востоку: наравне с ученостью даи должен обладать и искусством фиглара, уметь эскамотировать и проч. Инструкция говорит, что это те же чудеса, которыми хвалились их предшественники-нововводители.
Из политической предосторожности, инструкция запрещает миссионеру излишнюю фамилиарность даже и с посвященными в девятую степень: подобная неосторожность, говорит наставление, погубила прежние учения.