Спустя два дня этого послѣдняго снарядили въ путь и отпустили. Бѣглый каторжникъ былъ все время тихъ, какъ вода, молчаливо печаленъ и какъ-то сосредоточенъ.
Вывелъ его Митя съ индѣйцемъ въ тайгу и простились. Разставаніе было странное: въ самый послѣдній моментъ Михаилъ упалъ на колѣни, торжественно осѣнилъ себя широкимъ крестомъ и бухнулъ земной поклонъ Митѣ, а потомъ... Сизой Спинѣ. Затѣмъ всталъ, нахлобучилъ шапку, поднялъ палку и пошелъ, не оборачиваясь. Только его и видѣли.
Передъ тѣмъ Митя наказалъ ему, чтобы онъ увѣдомилъ его о своей судьбѣ, буде выйдетъ изъ тайги живъ и здоровъ, а также о дѣйствіяхъ своихъ по Митиному дѣлу, буде не оставитъ своего намѣренія. Далъ и адресъ: Японія, Нагасаки.
-- Не забудь; Японія, Нагасаки.
-- Какъ же, знаемъ, Нагасаки, слыхали.
Посмотрѣли оба друга вслѣдъ высокой, сѣрой фигурѣ, ковылявшей черезъ верескъ, и, когда она скрылась въ опушкѣ тайги, Митя вздохнулъ съ облегченіемъ: присутствіе третьяго мѣшало ему теперь, пожалуй, не меньше, чѣмъ раньше.
Много чего было разсказать имъ обоимъ другъ другу. А въ то же время надо было торопиться -- лѣто ушло наполовину, могли нагрянуть нежданные гости. Но работа кипѣла теперь въ рукахъ. Сизая Спина ловилъ рыбу, пласталъ, вялилъ ее, промышлялъ звѣря, а Митя доканчивалъ оснастку лодки. Онъ предполагалъ плыть берегомъ Сахалина на югъ, пока не достигнетъ острова Iecсo. Вѣроятно, и дальше придется плыть моремъ, пока они не достигнутъ какого-нибудь большого города Японіи, гдѣ найдется американскій консулъ, который окажетъ имъ помощь. Такъ предполагалъ Митя, но могло случиться, что буря прибьетъ ихъ къ берегу Сахалина, или ихъ остановитъ въ морѣ какое-нибудь русское сторожевое судно, высылаемое затѣмъ, чтобы не давать японскимъ рыболовамъ промышлять рыбу и звѣря въ чужихъ водахъ. Послѣдніе вечера они провели у очага, и, казалось, разсказамъ о томъ, что перенесъ каждый, что случилось съ ними въ эти два знаменательныхъ года, не будетъ конца.
Путешествіе Сизой Спины черезъ всю Россію само по себѣ представлялось невѣроятнымъ. Какимъ образомъ безъ денегъ, безъ языка; избѣгая людей, индѣецъ могъ выдержать длинный путь, особенно въ суровыя зимы, добывая себѣ пропитаніе своимъ жалкимъ оружіемъ? Но еще невѣроятнѣе, чего Митя ужъ никакъ не могъ постигнуть, это то, что Сизая Спина пришелъ къ нему такъ, точно его все время велъ кто-нибудь. хорошо знавшій мѣстопребываніе Мити. Сизая Спина все приписывалъ своему Маниту: Маниту велъ, Маниту давалъ знаки, Маниту совѣтовалъ, а онъ, Сизая Спина, только слушался, -- вотъ и все. Что же тутъ удивительнаго?
-- Да ты видалъ этого Маниту?-- допытывалъ Митя индѣйца.
-- Никогда не видалъ. Его нельзя видѣть.