-- Много съѣсть, такъ помрешь, а немного съѣсть, опьянѣешь и заснешь. Потомъ голова будетъ болѣть.
-- Зачѣмъ же ты собираешь ядъ?
-- Что же дѣлать, мы -- люди бѣдные, а за него дорого платятъ. Да, признаться, я и самъ люблю изрѣдка покурить его, когда устану. Опій "проясняетъ голову и вызываетъ новыя мысли". И ты, пожалуй, какъ вырастешь, будешь курить. Только помни мой завѣтъ: лучше не кури; не воздержишься, станешь курить много, и пропадешь, какъ нашъ Шань-юань.
* * *
Шань-юань -- не старый, но страшно худой китаецъ изъ той же деревни, гдѣ проживаетъ семья Вана. Онъ еле держится на тонкихъ, худыхъ ногахъ, руки его висятъ безпомощно, какъ плети. На блѣдномъ сморщенномъ лицѣ его не осталось ничего, кромѣ кожи да костей. Черные глаза его смотрятъ тускло, безсмысленно, будто Шань-юань ничего не видитъ и ничего не понимаетъ. Видъ его ужасенъ. При встрѣчѣ съ нимъ ребята отъ страха жмутся въ сторону. Но онъ не дѣлаетъ никому никакого вреда. Онъ цѣлыми днями толкается у постоялаго двора, и если ему удается разжиться отъ проѣзжихъ мелкой монетой, сейчасъ же направляется въ лавочку. Здѣсь купецъ отвѣшиваетъ ему немного опія. Затѣмъ Шань-юань забирается куда-нибудь въ темный уголъ сарая или бредетъ въ хижину къ пріятелю. Тамъ онъ ложится на нары, вынимаетъ трубку (кажется, единственное свое имущество), затѣмъ скатываетъ кусочекъ опія въ шарикъ, кладетъ шарикъ щипчиками въ чашку трубки, зажигаетъ его, и тянетъ въ себя опьяняющій дымъ. Послѣ нѣсколькихъ затяжекъ Шань-юань на нѣкоторое время становится совсѣмъ другимъ человѣкомъ. Лицо его оживляется, глаза сверкаютъ, какъ у здоровыхъ людей, самъ онъ становится веселъ. Онъ куритъ еще и еще, потомъ засыпаетъ долгимъ, тяжелымъ сномъ. Послѣ такого сна съ наръ встаетъ прежній Шань-юань -- блѣдный, вялый, какъ мертвецъ.
-- Немного курить -- ничего, -- говорилъ отецъ Вана.-- Намъ, бѣднымъ китайцамъ, тяжело жить, много работы, такъ иногда хочется забыться... Вотъ мы и куримъ.
-- Всѣ курятъ?-- спрашивалъ Ванъ.
-- Нѣтъ, вонъ мать твоя и другія женщины не любятъ опія. Люди, которые умѣютъ владѣть собою, воздерживаются... А иной такъ привыкаетъ, что отстать не можетъ -- куритъ все больше и больше... куритъ и спитъ. Работать такому курильщику скоро становится не въ мочь. Онъ слабѣетъ отъ опія, потому что перестаетъ ѣсть. Опій отбиваетъ всякій аппетитъ. Человѣкъ быстро чахнетъ и въ то же время перестаетъ владѣть собою. Онъ совершенно лишается воли. Опій становится для него потребностью. Если нѣтъ денегъ на покупку опія, онъ, чтобы достать проклятаго зелья, готовъ на воровство, становится мошенникомъ... наконецъ, умираетъ гдѣ-нибудь за городомъ на навозной кучѣ, словно собака.
-- Кто-же выдумалъ курить опій? Сами китайцы?