Начинается вездѣ ученіе съ того, что научаютъ дѣтей читать и писать. Съ этого же начинаютъ и въ Китаѣ. Только научиться грамотѣ тамъ гораздо труднѣе, чѣмъ у насъ.
Вслушиваясь въ любой языкъ, можно разобрать, что вс ѣ слова его составляются изъ немногихъ (двадцати пяти, тридцати) звуковъ.
У болѣе образованныхъ народовъ каждый звукъ изображается особымъ знакомъ -- буквою. Собраніе всѣхъ буквъ языка составляетъ его азбуку.
Запомнить всѣ звуки языка и всѣ буквы, которыми они изображаются, не трудно. Затѣмъ, чтобы прочесть любое слово, стоитъ только произносить звуки, означенные буквами; чтобы написать слово -- только изобразить каждый звукъ его соотвѣтственною буквою. Поэтому тотъ, кто можетъ вѣрно и скоро читать по одной книгѣ, легко будетъ читать и по всякой другой.
Въ китайскомъ языкѣ не то. Тамъ письмена означаютъ не отд ѣ льные звуки, а ц ѣ лыя слова, даже цѣлыя изреченія. Тамъ -- можно сказать -- для каждаго слова свой знакъ, своя буква. Сколько словъ въ языкѣ, столько же и знаковъ. Раскроютъ передъ вами страницу, вы можете прочесть въ ней только слова, которыя уже прежде встрѣчали и замѣтили на другихъ страницахъ.
Выработалось это китайское письмо такъ: Сначала все, о чемъ хотѣли передать заочно, рисовали. Но рисовать, какъ слѣдуетъ, долго. Да и не всякій умѣетъ рисовать. Потому, мало-по-малу, отчетливые рисунки стали замѣнять рисунками на скорую руку.
И вотъ ученику-китайцу приходится запоминать отдѣльный знакъ для каждаго слова. Это очень трудно... знаки очень похожи одинъ на другой, такъ какъ состоятъ изъ множества отдѣльныхъ черточекъ. Часто китаецъ долго учится читать писать по китайски, а все-таки многаго прочесть не умѣетъ. Вывѣситъ иной мандаринъ приказъ. Собираются около этого приказа люди... глядятъ на него, а прочесть всего не могутъ. Иной и много знаковъ знаетъ, но тѣхъ, которые мандаринъ выставилъ, не встрѣчалъ. Долго приходится ждать, пока найдется грамотѣй, настолько ученый, что сумѣетъ кое-какъ прочесть весь приказъ и разъяснить, въ чемъ дѣло.
Учитель Вана самъ едва зналъ 400 знаковъ... Вѣдь, и это не шутка! Вспомните, сколько вамъ пришлось поучиться прежде, чѣмъ вы твердо запомнила десятка три буквъ нашей азбуки. Что бы вы сказали, если-бы вамъ пришлось ихъ запомнить четыре тысячи!.. А словъ въ языкѣ больше. Образованный человѣкъ знаетъ нѣсколько тысячъ словъ.
