Что-же, по крайней мѣрѣ, удалось Вану вычитать изъ прописей и изъ книгъ, которыя онъ разбиралъ? Въ нихъ обыкновенно излагались истины, которыя всякому извѣстны и безъ книгъ, напримѣръ: "Собака бодрствуетъ ночью", "Пѣтухъ поетъ передъ утромъ". Излагались также добрые совѣты въ такомъ родѣ: "Мальчикъ, учись, потомъ будешь помогать богдохану и приносить пользу людямъ. Ты станешь знаменитъ, а отецъ съ матерью будутъ радоваться на тебя".
Въ нашихъ школахъ дѣти не только научаются читать, писать и считать, а еще узнаютъ много полезнаго: какъ устроена земля, какіе на ней живутъ народы, что такое солнце, звѣзды, отчего бываетъ гроза, какъ живетъ растеніе, животное, какъ дѣлаютъ стекло, какъ устроена паровая машина... Въ китайскихъ школахъ этому не учатъ. Науками въ Китаѣ не занимаются, чужихъ странъ знать не хотятъ. Поэтому полезныхъ свѣдѣній дѣти въ школѣ не пріобрѣтаютъ. Имъ сообщаютъ какія-то сказки, небылицы. Напримѣръ, разсказываютъ имъ, что "Китай есть срединная страна, срединное царство, оно лежитъ между четырехъ морей и представляетъ единственную твердыню подъ небомъ"... Разсказываютъ имъ, что "есть страна, гдѣ у всѣхъ жителей сердца продырявлены"... "есть страны карликовъ, которыхъ охотно таскаютъ журавли, точно лягушекъ", что "въ небѣ живутъ злые псы, которые иногда стараются проглотить солнце или луну на зло людямъ", но люди мѣшаютъ имъ въ этомъ тѣмъ, что "бьютъ въ тарелки, въ барабаны, стрѣляютъ, кричатъ и этимъ шумомъ прогоняютъ небесныхъ собакъ и спасаютъ небесныя свѣтила"... и всякій другой вздоръ.
* * *
И вотъ въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ Ванъ заучилъ не мало мудрыхъ изреченій, заучилъ знаки всѣхъ словъ въ двухъ маленькихъ книжкахъ. Въ каждой было приблизительно знаковъ тысячу. Многихъ слезъ и многихъ мученій стоило ему это! Вапъ и товарищи его учились зимой, сидя въ школѣ на холодномъ полу; учились лѣтомъ, когда въ школѣ трудно было дышать отъ жары -- учились, почти не зная отдыха. Какъ только хватало терпѣнья у этихъ дѣтей, какъ бѣдныя головы ихъ только выдерживали это скучное, безтолковое ученіе!
Но и дома, и въ школѣ имъ непрерывно напоминали, что повиновеніе старшимъ, почтеніе къ родителямъ -- главныя добродѣтели юношей. Всѣ разсказы въ книгахъ повѣствовали о почтительныхъ дѣтяхъ, которыхъ Небо награждаетъ за терпѣніе и послушаніе; о счастіи быть мандариномъ... Отецъ постоянно говорилъ Вану:
-- Подумай, какая честь будетъ мнѣ, матери и всей деревнѣ, если ты выдержишь всѣ экзамены и сдѣлаешься мандариномъ. Ты будешь жить въ палатахъ, получишь чины, будешь окруженъ стражей, тебя будутъ носить въ носилкахъ, и всѣ будутъ почтительно кланяться тебѣ.
И Ванъ терпѣлъ и только спрашивалъ:
-- А долго-ли мнѣ еще учиться осталось?
-- Ой, долго! Ой, какъ долго!-- отвѣчалъ отецъ, самъ, повидимому, пугаясь при мысли, сколько муки еще придется выдержать его сыну, чтобы выйти въ мандарины.
Вану жутко становилось при такомъ восклицаніи отца. Онъ съ удовольствіемъ сдѣлался-бы мандариномъ, если-бы этого можно было достигнуть, не учась. Но въ Китаѣ уже много тысячъ лѣтъ установился обычай -- поручать главныя должности только тѣмъ, кто успѣшно выдержалъ три экзамена.