Въ такое-то неспокойное время Ванъ и очутился въ Хань-коу.
Здѣсь надъ нимъ стряслась большая бѣда.
Однажды ночью онъ бродилъ по городскимъ улицамъ, не зная, гдѣ преклонить голову, и повстрѣчался съ полицейской облавой. Полицейскіе забирали всѣхъ бродягъ... Забрали и Вана! Какъ ни клялся Ванъ, что онъ мирный человѣкъ и даже -- ученый, "геній въ почкѣ", имѣетъ золотой цвѣтокъ на шапкѣ, и домъ, и родителей, солдаты грубо связали его и потащили съ собой. Ванъ очутился въ тюрьмѣ.
Тюрьма обнесена была стѣной и состояла изъ шести большихъ одноэтажныхъ корпусовъ, въ четыре комнаты каждый. Надъ единственными воротами, пробитыми въ стѣнѣ, красовалась голова тигра съ разинутой пастью, а во дворѣ тюрьмы стояло еще каменное безобразное изображеніе тигра. Тюремщики приносили передъ нимъ жертвы и жгли курительныя свѣчи, потому что это чудовище считалось изображеніемъ духа стражника, который помогаетъ сторожить заключенныхъ.
Грязныя, вонючія комнаты тюрьмы набиты были арестантами. Самыми тяжкими преступниками почитались "большіе ножи", схваченные какъ бунтовщики, а также разбойники, убійцы. Нѣкоторые изъ нихъ мучились въ деревянныхъ клѣткахъ, другіе сидѣли скованными по рукамъ и ногамъ. Всѣ они приговорены были къ казни. Она должна была совершиться немедленно по утвержденіи приговора императоромъ въ Пекинѣ. Участь приговоренныхъ къ смерти въ Китаѣ рѣшаетъ самъ богдоханъ. Ему разъ въ годъ подаютъ списки съ именами приговоренныхъ. Онъ подчеркиваетъ красной краской имена тѣхъ, кого слѣдуетъ казнить. Кто не попалъ въ это число, сидитъ въ тюрьмѣ, и снова попадаетъ въ списки, которые подаются богдохану на слѣдующій годъ. Если имя преступника не будетъ подчеркнуто и во второй, и въ третій разъ, ему даруется жизнь, но онъ остается навѣки въ заключеніи или идетъ на каторгу.
Остальные преступники попали въ тюрьму за преступленія, которыя считались менѣе важными. Тутъ были фальшивые монетчики, казнокрады, простые воры. Одни ходили на свободѣ, другіе терпѣли мучительныя наказанія: какой-то несчастный, напримѣръ, былъ запертъ въ низкой, узкой клѣткѣ. Въ ней нельзя было ни стоять, ни лежать, ни даже сидѣть. Другого держали въ высокой клѣткѣ; онъ стоялъ, вытянувшись во весь ростъ, едва касаясь пола клѣтки носками, потому что шея его была ущемлена въ круглое отверстіе крышки, голова же торчала наружу. Это былъ воръ, укравшій много денегъ. Другіе, мелкіе воры носили на шеѣ "кангъ" -- четырехугольныя доски (колодки), вѣсомъ около пуда, въ которыя продѣты были ихъ головы. Доски эти не позволяли страдальцамъ прилечь. Они спали сидя. Многихъ преступниковъ сторожа выводили каждый день на улицу и приковывали гдѣ-нибудь у моста или у храма. Они просили милостыни. Иные прохожіе подавали имъ мелкія монеты, другіе же смѣялись надъ ними, дразнили ихъ. Иныхъ преступниковъ водили по городу съ барабаннымъ боемъ, со связанными руками, съ запиской объ ихъ преступленіи на лбу, а палачъ шелъ сзади и билъ ихъ по спинѣ палкой.
Въ тюрьмѣ томилось также множество невинныхъ людей: однихъ, какъ Вана, заперли ни за что, ни про что; другіе попали въ заключеніе только потому, что оказались близкими родственниками или сосѣдями преступника. По китайскимъ законамъ, за преступленіе отвѣчаютъ не только преступники, но и родственники, и сосѣди ихъ за то, что не отговорили, не остановили злодѣя отъ преступнаго дѣянія.
Мѣсяцы и годы томятся эти несчастные въ тюрьмѣ въ ожиданіи суда, страдаютъ отъ голода, отъ холода и нечистоты. Начальникъ тюрьмы не только не получаетъ жалованья, но еще платитъ за свое мѣсто, потому что оно считается очень доходнымъ. Казна на каждаго арестанта отпускаетъ всего по 25 кэшей (3 копейки) въ день; поэтому заключенные чуть не умираютъ съ голода и холода. Рисъ и дрова имъ продаетъ самъ начальникъ по дорогой цѣнѣ. Кто бѣденъ и не имѣетъ родственниковъ, часто вынужденъ питаться однимъ рисомъ. Зная, какъ ужасна китайская тюрьма, родные посылаютъ заключеннымъ пищу и платятъ начальнику, чтобы онъ не мучилъ ихъ родичей въ "кангѣ". Они же платятъ помощникамъ судьи, чтобы они поскорѣе доложили дѣло; платятъ судьѣ, чтобы онъ судилъ не строго; платятъ, наконецъ, палачу, чтобы онъ билъ не очень больно.
Трудно представить себѣ, какъ жестоко наказываютъ въ Китаѣ за малѣйшіе проступки; сколько денегъ надо истратить виновному и невинному, чтобы избавиться отъ тюрьмы и наказанія! Оттого китайцы рѣдко судятся, а стараются всякія ссоры покончить миромъ, напр., просятъ разобрать дѣло старшину деревни или какого-нибудь почтеннаго старца. Въ судъ обращаются со своимъ жалобами чаще люди богатые, у которыхъ есть чѣмъ подкупить судью. Древній китайскій императоръ Канъ-си написалъ въ одномъ указѣ: "Хорошо, что люди боятся суда. Желаю, чтобы съ тѣми, кто обращается къ судьямъ, поступали безъ всякаго милосердія. Пусть всѣ добрые граждане живутъ между собою, какъ братья, и распри свои отдаютъ на судъ стариковъ и мѣстнаго начальства. Что же касается сварливыхъ, строптивыхъ и неисправимыхъ, пусть ихъ уничтожаютъ чиновники. Лучшей участи они не заслуживаютъ".