* * *
Ванъ написалъ отцу и сталъ ждать отвѣта. Полковникъ далъ денегъ на отправку письма. Прошло уже пять лѣтъ, какъ Ванъ покинулъ свой край. Съ тѣхъ поръ онъ не имѣлъ вѣстей изъ дому; не зналъ даже -- живъ-ли еще отецъ?
-- Дойдетъ-ли письмо? Поможетъ-ли прошеніе? Вотъ мысли, которыя волновали несчастнаго Вана. Не хотѣлось ему умирать; онъ еще былъ такъ молодъ! Но -- какъ истый китаецъ -- онъ не столько боялся смерти, сколько грустилъ, что умретъ съ позоромъ, придетъ на тотъ свѣтъ безъ головы, и "духи предковъ не узнаютъ его". Ему было горько, что съ его смертью прекратится родъ его, некому будетъ приносить жертвы и молитвы предкамъ въ семейномъ "мяо"...
* * *
Дни шли за днями однообразно и печально: однихъ заключенныхъ уводили на судъ, на казнь, на ихъ мѣста приводили другихъ.
Разъ поутру привели плечистаго, китайца, въ которомъ Ванъ узналъ атамана той шайки разбойниковъ, которая года три-четыре назадъ ограбила при немъ католическихъ миссіонеровъ. Этотъ китаецъ долго разбойничалъ по большимъ дорогамъ, потомъ завелъ себѣ судно и обратился въ "пирата", то-есть сталъ грабить на моряхъ. Китайскіе солдаты и полицейскіе хватаютъ разбойниковъ только тогда, когда ихъ сто противъ одного, поэтому и атаманъ, знакомый Вану, пожалуй, спокойно разбойничалъ-бы всю жизнь, не вздумай онъ, на свою бѣду, напасть какъ-то на европейскій корабль. Корабль, товары онъ захватилъ, людей перерѣзалъ. Такихъ поступковъ европейцы не оставляютъ безнаказанными. Представители европейскихъ государствъ въ подобныхъ случаяхъ настойчиво и грозно требуютъ отъ китайскаго правительства вознагражденія за убытки, а также поимки и казни преступниковъ. На такое требованіе отвѣтить отказомъ нельзя. Европейцы свои требованія всегда готовы поддержать пушками. Вскорѣ правитель Хань-коу получилъ изъ Пекина приказъ во что бы то ни стало изловить пирата... и его съ двумя товарищами поймали.
Разбойники понимали, что ихъ неминуемо ждетъ казнь, но глядѣли бодро, будто совсѣмъ не боялись смерти. Когда наступилъ день суда, они предстали передъ мандарина-судью безъ всякаго смущенія. Судья важно сидѣлъ за краснымъ столомъ. Возлѣ него стояли помощники, секретари, стража. Разбойники упали на колѣни и стукнулись лбомъ въ полъ, показывая тѣмъ почтеніе къ судьѣ. Если-бы они не отдали этого поклона, ихъ заставили-бы отдать его. Таковъ обычай.
-- Сознаетесь-ли вы, что разбойничали на землѣ и водѣ, что избили европейцевъ на ихъ суднѣ?-- спросилъ судья.
-- Нѣтъ, не сознаемся,-- хоромъ отвѣтили-было разбойники.
-- Не сознаетесь? Такъ я заставлю васъ сознаться!-- крикнулъ судья.-- Пытать ихъ!