-- Кто это пришелъ? спросилъ Ельновскій, высовываясь изъ окна.
-- А разсыльный, разсыльный, ваше благородіе, письмо тутъ вамъ, старшина велѣлъ. Говоритъ передай вѣрно, заговорилъ маленькій, сморщенный человѣчекъ, повидимому, тоже изъ отставныхъ солдатъ, сымая шапку, торопясь и часто мигая.
-- Разсыльный изъ волостнаго, объяснилъ Савельичъ.
-- Ну, ты непутевый! крикнулъ онъ на воронаго, который заложивъ уши и играя фыркалъ и плескалъ изъ ведра воду. Ельновскій вышелъ на крыльцо.
-- Дай-ка сюда письмо.
Письмо было написано на сѣрой бумагѣ красивымъ и бойкимъ писарскимъ почеркомъ.
"Милостивый государь и господинъ, значилось въ немъ, такъ какъ извѣстившись отъ вашей личности, прилагаете вы безполезное стараніе къ отводу надѣла, то въ надеждѣ вы явитесь немедля въ правленіе, гдѣ пожалуетъ и господинъ Корчневъ, съ коимъ имѣете вы къ размежеванію общія владѣнія, по вашему сосѣдству. Остаюсь къ вашимъ услугамъ съ готовностью...."
Затѣмъ очевидно уже собственною рукой старшины были выведены какія-то каракули, которыя разобрать уже совсѣмъ было нельзя.
-- Скажи, непремѣнно приду, рѣшилъ онъ, желая хоть просто увидѣть этого Корчнева,-- про котораго столько слышалъ... и сколько-нибудь разсѣяться отъ мрачнаго впечатлѣнія воспоминанія и невольной постоянно его тревожившей мысли, что онъ живетъ въ той самой избѣ....
-- Все прямо, ваше благородіе, говорилъ Савельичъ, подводя воронаго и кушакомъ перевязывая наброшенную на крутые бока, коня кошму. И трехъ верстъ не буде тѣ. Вотъ лѣсомъ въ овражекъ спуститесь, тутъ же за лѣсомъ въ Маломъ Рыбацкомъ и волостное....