Вороной, весело играя и фыркая, крупною рысью понесъ его по ровной и крѣпкой дорогѣ, которая въ этихъ лѣсныхъ мѣстахъ вдругъ иногда становится на нѣсколько верстъ гладкою и песчаною, послѣ невозможнѣйшихъ кочкарниковъ, болота и переваловъ. Было такое же свѣжее какъ вчера и росистое утро, только зеленый и частый лѣсъ былъ здѣсь помельче и дорога, видимо, ѣзжаная. На первой же верстѣ онъ обогналъ племянницу Савельича, которая, стройно покачиваясь и низко отъ солнца повязавъ на лобъ красный платочекъ, нескоро шла, придерживая красивою и стройною рукой на плечѣ коромысло съ двумя берестянками, въ которыхъ что-то было прикрыто огромными, зелеными лопухами.
-- Далеко ли, батюшка? спросила она, красиво и спокойно улыбаясь, и поклонившись пошла рядомъ съ пріостановленною лошадью.
Онъ сказалъ и спросилъ что она несетъ въ корзинкахъ.
-- А гостинцы отъ тетеньки, всѣмъ послала и мальчонкамъ и старухѣ, всѣмъ! Чудная!
-- Любитъ тебя?...
-- Еще бы не любить, отвѣчала та, лукаво посмѣиваясь, но тутъ же покраснѣла, за свою шутку, потупилась и пройдя, нѣсколько шаговъ, повернула въ лѣсъ.
-- Куда?
-- А тропкой, отвѣчала она, пріостанавливаясь,-- лѣсомъ-то въ сторону, ближе.
-- Одна ходишь этакъ-то всегда?
-- Одна, а что же? отвѣтила она просто и поклонилась, пропадая въ мелькающей тѣнями зелени кустовъ.