-- Ну, дай Богъ, дай Богъ покончить ладкомъ да толкомъ. Давно, давно ждали ельновскіе мужички. Мы вѣдь имъ сосѣди, Рыбацкіе Выселки у самой у рѣчки.... Мужики степенные, справедливые мужички. Не то чтобы какіе пустые.... Рабочій, лѣсной народъ.
-- Вотъ, дѣдушка, время какое пришло, нѣсколько конфузясь, началъ молодой человѣкъ, похлестывая коня поводомъ,-- чтобы намъ расходиться по согласію, и чтобы крестьянамъ не быть крѣпостными....
-- Слышали, батюшка, знаемъ. Великое дѣло, Божье дѣло -- царское слово.... Святую землю Господню рѣзать, мѣрою мѣрить.... Ну и народу больше, потѣснѣе будто стало. И народъ врозь глядитъ тоже. Всякъ свое знай. Оно точно на нашей сторонѣ жили мы вѣки, и дѣдъ мой вѣкъ изжилъ. Господь сторонку нашу хранилъ, обиды и бѣды мы не видали надъ стороной.... Такъ свое горе какое, а надъ народомъ чтобы поруганія какого, мы не видали.... Господа нечего гнѣвить. Несправедливое это будетъ слово....
-- Крѣпостными не будете, оброковъ не будетъ, понимаешь, дѣдушка!
Но тотъ на это "понимаешь" оглянулъ его такимъ старчески-ласковымъ и смиреннымъ взглядомъ что ему стало стыдно своего вопроса и онъ вдругъ почувствовалъ что старикъ все понимаетъ и еще гораздо лучше его, и уже другимъ тономъ, какъ бы только спрашивая, скромно поправился.
-- Я хотѣлъ спросить что все-таки перемѣна въ житьѣ будетъ....
-- Видишь ли, батюшка, оброки платили мы, это точно, только что это и было. Пошлемъ мы отъ міра ходоковъ съ оброкомъ и только. А бывало идешь это, благодать Господня! Все тутъ: и лѣсъ тутъ и пашенки отъ трудовъ нашихъ и пожни и луга и рѣчки наши и ловли.... И какую мы крѣпость отъ кого видѣли? А платить пожалуй много больше придется. Нельзя: мы одной земли люди, и горе у насъ одно и тяготы одни. Вотъ хоть бы и Ельновцы твои: имъ грѣхъ сказать и они не скажутъ. Никакого поруганія они надъ собой не видали. Хуже будетъ, не дай Богъ, Народъ хуже! вздохнувъ добавилъ онъ.
-- Душу человѣческую закрѣплять не хорошо!
-- Душу? душу закрѣпостить нельзя, покачавъ головой, увѣренно отвѣчалъ старикъ, -- душа Божья! Кто самъ не захочетъ, батюшка, у того душу не продашь, нѣтъ! А это что? И Господь въ рабскомъ образѣ былъ и въ поруганіи, и въ заушеніи, а не то что мы грѣшные!
-- Такъ значитъ лучше по-старому оставить?