А вотъ пустынные сѣнокосы среди лѣсу, на которые проѣхать можно только зимой. Съ припасами, цѣлыми семьями переселяются на цѣлыя недѣли сюда косцы и кочуютъ съ поляны на поляну. Сваливаютъ горы сѣна, навѣваютъ на жерди, складываютъ въ деревянныя сѣновалки на мѣстѣ и расходятся по домамъ, иногда и не за одинъ десятокъ верстъ.
Однажды, по размѣренію генеральнаго плана, землемѣръ заявилъ что если рубить по данному направленію все прямо, то черезъ нѣсколько десятковъ саженъ будетъ столбъ и яма, которыхъ теперь совсѣмъ не видно, ставленные восемьдесятъ лѣтъ назадъ. Всѣ крестьяне заинтересовались, вѣрно ли говорить онъ -- и топоры зазвенѣли. Зеленыя вѣтви, вздрагивая какъ бы нервною дрожью, вдругъ падали, обдавая рабочихъ свѣжими каплями росы. Чѣмъ дальше рубили, тѣмъ глушь становилась непроходнѣе, тѣмъ чаще кругомъ обступали стволы деревъ и частые кусты.
-- А вѣдь здѣсь никто изъ васъ, поди, не бывалъ? замѣтилъ Иванъ Мартьянычъ.
-- Зачѣмъ бывать? никто не бывалъ, можетъ и съ сотню лѣтъ.
На назначенномъ мѣстѣ, когда дорубились, оказались дѣйствительно полусгнившій клейменый столбъ и большая яма съ углемъ. Кругомъ тѣсно сплотились деревья, и тишина была глубокая и полная. Вдали гдѣ-то журчалъ ручей. Теплынь, тишь и паръ, какъ бы восходящее, теплое, благоуханное дыханіе травъ и земли -- настраивали какъ въ храмѣ. Всѣ черезъ минуту, какъ сговорясь, сняли шапки и перекрестились въ раздумьи.
-- Восемьдесятъ лѣтъ никто на этомъ мѣстѣ не былъ! не громко сказалъ кто-то. Съ минуту всѣ молчали.... И что во всемъ этомъ было что навѣяло это раздумье, могуче обняло чѣмъ-то однимъ всѣхъ этихъ и молодыхъ, и старыхъ, разнообразныхъ людей...
-- А тамъ дальше куда выйдешь? спросилъ крестьянъ Иванъ Мартьянычъ, стоя на валу ямы у столба.
-- Тамъ къ Комарихѣ пойдемъ, на Глухое Озеро, а тамъ Васильевскій волокъ будетъ, отвѣтили ему.
-- Ну ребята, работайте, я пройду лѣсъ, осмотрю туда и скоро вернусь -- это вѣдь до конца все мой лѣсъ?
-- Да, до самаго волоку.... Версты три еще....