Ему, человѣку совсѣмъ не мечтательному, вдругъ захотѣлось почему-то одному остаться и раздумалось, какъ-то и почему-то взгрустнулось, что вотъ, онъ ходитъ и работаетъ, зачѣмъ? Кто повѣритъ, если онъ разкажетъ что трудился, кому дѣло есть до этого? Въ какія онъ мѣста забрался! И что ни неси здѣсь на плечахъ, какъ ни веди себя -- нѣтъ близкаго человѣка, а въ средѣ другихъ людей никто вниманія не обратить: и здѣсь чужой, и тамъ чужой.
"Что это я, какъ исправникъ", вспомнилъ онъ, улыбаясь: "душа скорбитъ!" и онъ задумчиво, отбрасывая ногой сухіе сучья, шелъ все впередъ по тропинкѣ, чуть замѣтной и трудно проходимой, съ пня на пень, часто затопая въ сырыхъ мѣстахъ. Какъ человѣкъ привыкшій къ дѣятельности физической, онъ старался сбросить съ себя это мечтательное настроеніе и обманывалъ самъ себя что идетъ осматривать лѣсъ.... И, Боже мой, какъ бы устыдился, какъ преступленія устыдился бы этотъ дѣятельный человѣкъ, еслибъ его поймали на этихъ мысляхъ! Но его ловить было некому. Кругомъ становилось все тише, только сучья трещали подъ его ногой, да гукнула иволга. И онъ обернулся только тогда когда остановившись и прислушиваясь не услыхалъ уже голосовъ рабочихъ. На крикъ его, къ его удивленію, онъ услыхалъ такой далекій откликъ что догадался что зашелъ зря очень далеко. Между тѣмъ кругомъ все могучая зелень лѣса, просвѣтовъ нѣтъ; тропинки чуть замѣтныя переплетаются сѣтями.
"Куда жъ, однако, я зашелъ. Надо бы назадъ", подумалъ онъ и повернулъ по направленію голосовъ. Оказалось что они чуть слышны въ другой сторонѣ совсѣмъ; онъ въ другую сторону -- опять не туда. И вотъ онъ успокоился и пошелъ наобумъ по первой встрѣчной узенѣкой просѣкѣ.
"Куда-нибудь выйду же."
Онъ началъ со вниманіемъ оглядывать деревья, прикладывать какого размѣра и достоинства они, чтобы развлечь себя какъ-нибудь. Его занимало что это все принадлежитъ ему, и всѣ эти деревья и кусты, и что-то странное было въ этой мысли для него въ данномъ настроеніи.
"Однако надо еще разъ крикнуть"....
На крикъ его, совсѣмъ съ другой стороны, отозвался далеко и слабо кто-то "ау!"
"Какъ однако въ лѣсу обманчиво и голоса измѣняются! Совсѣмъ не тѣ", думалъ онъ, направляясь на голосъ.
Еще разъ "ау" раздалось уже ближе. Ему вдругъ пересѣкла дорогу прямая и широкая, вся озаренная солнцемъ, просѣка. Голосъ опять послышался прямо.
"Откуда бы это и чей голосъ? подумалъ онъ,-- съ дерева виднѣй будетъ. Просѣка опять не та"....