-- Знаетъ, видѣлъ, пробормоталъ старикъ какимъ-то бѣшенымъ шепотомъ, наблюдая за собакой -- Вы ко мнѣ пришли? Вы наглый человѣкъ, да, сказалъ старикъ, нахмурясь, съ разстановкой.
-- Я -- наглый! Это какъ?...
-- Мнѣ надо съ вами говорить, началъ какъ бы глотая слова и сдерживаясь, старикъ,-- хорошо что здѣсь.... хорошо!... Что тамъ еще? крикнулъ онъ громко.
За окнами слышался звонъ исправничьихъ бубенцовъ и колокола.
Старикъ быстрыми шагами подошелъ къ двери и крикнулъ: -- Не пускать, пусть подождеть, мнѣ надо, все мѣшаютъ! и защелкнулъ дверь на ключъ за собою, потомъ близко подошелъ къ Ивану Мартьянычу, глядя въ полутьмѣ въ его черные, блестящіе глаза и дрожа всѣмъ тѣломъ.
-- Кто какъ воръ къ дому идетъ, кто совращаетъ ребенка, кто онъ? бѣшенымъ шепотомъ, подступая, заговорилъ старикъ,-- кто прислугу подкупаетъ, идетъ мимо меня. Кто онъ?
-- Вы меня къ себѣ не пускали, заговорилъ тотъ въ волненіи,-- я не воромъ шелъ и никого не совращалъ. Встрѣтилъ случайно... Насъ Богъ свелъ. Я люблю вашу внучку.... Я Аню люблю всей душой, виддтъ Богъ, хотѣлъ васъ просить...
-- Дочь, не внучка! Дочь! вдругъ такимъ неестественнымъ, бѣшенымъ голосомъ, дико сверкая глазами, крикнулъ старикъ что гость его невольно отступилъ.-- Аня! Какъ ты смѣешь ее такъ звать! Кто она тебѣ? Мнѣ она дочь! Ты не хочешь ли жениться, ты, ты врагъ мой? Ты, который погубилъ мою дочь.... Ея мать была красавица.... Какая! И вотъ тутъ она упала.... Здѣсь! Ахъ, что такое? съ усиліемъ точно мучительно припоминая прибавилъ онъ, сильно потирая рукою лобъ, на которомъ вздулись синія жилы.
Въ полутемной комнатѣ съ этимъ бѣснующимся старикомъ "онъ заговаривается", вспомнилъ слова землемѣра гость.
Вдругъ старикъ повернулся отъ него и глухо зарыдавъ упалъ предъ кіотомъ съ размаху, такъ что пламя лампы и цвѣтныхъ лампадокъ заколебалось, и полосы, и тѣни и кругъ на потолкѣ заходили.