-- Мнѣ кажется, сказала она:-- что мои брильянты и бархатное мое платье скорѣе всего обращаютъ на меня вниманіе. Скажите, я очень смѣшна?
-- Вы бы сдѣлали моднымъ и смѣшное, отвѣчалъ Шуази тѣмъ немного приторнымъ тономъ, которымъ охотно говорятъ влюбленные не первой молодости. Но если вы требуете моего мнѣнія насчетъ вашего туалета, позвольте васъ въ свою очередь спросить, зачѣмъ вы не руководствуетесь своимъ вкусомъ, безъ посторонняго вліянія?
-- Что же дѣлать? отвѣчала граФиня: -- платье мое -- подарокъ мужа; брильянты подарены мнѣ тещею. Эти вещи для меня священны; я должна ихъ носить.
-- Я молчу, сказалъ насмѣшливо Шуази: -- и понимаю, что вкусъ графа Люскура долженъ быть для васъ священной обязанностью. Позвольте мнѣ также изложить вамъ другую причину неудовольствія свѣта, которому я сочувствую болѣе другихъ: отчего васъ нигдѣ не видно? Третьяго дня я думалъ видѣть васъ у м-мъ Лорансенъ.
-- Мой мужъ былъ боленъ, сказала графиня отрывисто.
-- Но завтра вы будете у мадамъ д'Албене?
-- Завтра день головной боли моей тещи.
-- Что за скука! сказа лъ Шуази.-- Но въ понедѣльникъ вы будете въ оперѣ? Даютъ Гугенотовъ. У меня будетъ для васъ ложа.
-- Мнѣ очень прискорбно, что я не могу воспользоваться вашимъ приглашеніемъ. Вы знаете строгія правила моего мужа: онъ не ѣздитъ въ театръ, и хотя онъ предоставляетъ полную свободу моимъ дѣйствіямъ, но мнѣ показалось бы вовсе неумѣстнымъ допустить ослабленіе въ этихъ правилахъ для себя, когда онъ такъ строго ихъ самъ придерживается. Право, пожертвованіе мнѣ дорого стоитъ: для бѣдной провниціялки опера такъ заманчива. Но зато въ чемъ состояло бы пожертвованіе, если бы лишеніе удовольствія не сопровождалось сожалѣніемъ объ утратѣ его.
-- Я по всему вижу, сказалъ насмѣшливо Шуази: -- что Люскуръ любитъ всѣмъ управлять; его дѣятельность видна по-всюду; онъ вамъ уже запретилъ и вальсъ и романы; сегодня очередь театра, а тамъ баловъ и верховой ѣзды; я удивляюсь, что онъ вамъ позволяетъ заниматься рукодѣльемъ и музыкой; но время придетъ, погодите. Онъ и то вамъ запретитъ. Другіе назвали бы это тиранствомъ. Я же вижу въ этомъ послѣдовательное и логическое домашнее управленіе. Мужъ вашъ внушаетъ мнѣ глубокое уваженіе: онъ глубокій политикъ, подъ добродушной личиной. Если бы онъ вздумалъ съ перваго же разу предписывать вамъ свои повелѣнія, онъ можетъ быть и встрѣтилъ бы сопротивленіе; дѣйствуя постепенно, онъ увѣренъ въ успѣхѣ.