-- Возьмите букетъ.
Г-жа де Люскуръ бросила на него вопросительный взглядъ.
-- Раскройте его, сказалъ онъ: -- когда вы будете однѣ; вы меня поймете.
Смущенная этими словами, произнесенными въ-полголоса, она невольно имъ повиновалась и протянула руку къ мужу; но въ то время, какъ и онъ повиновался молчаливому требованію жены, старая маркиза де Гордань, какъ злая волшебница въ сказкахъ, вдругъ очутилась за стуломъ графини; быстрымъ движеніемъ выхватила она букетъ изъ рукъ сына и бросила соблазнителю такой колкій взглядъ, что сконфуженный свѣтскій волокита остался недвижимъ.
-- Откуда ее принесло! подумалъ онъ: -- она не могла меня видѣть. У этихъ старухъ особое чутье.
Прійдя въ себя, онъ учтиво предложилъ кресло старой маркизѣ. Г-жа де Гордань холодно ему поклонилась, но, не садясь на предлагаемое ей кресло, обратилась къ невѣсткѣ.
-- Ваша карета подана, сказала она: -- хотите ѣхать?
Графиня встала и поочередно смотрѣла съ безпокойнымъ любопытствомъ то на букетъ, котораго она не смѣла отнять у маркизы, то на виконта, котораго она не смѣла спросить. Выразительный взглядъ Шуази внушилъ ей присутствіе духа, которое въ любовныхъ сценахъ даетъ такое огромное превосходство женщинѣ. Подошедши къ креслу, она будто невзначай уронила боа. Восхищенный ея смѣлостью, Шуази бросился поднимать его, и, несмотря на недовольный видъ маркизы, нагнулся къ графинѣ.
-- Да что же вы наконецъ сдѣлали? тихо спросила его графиня.
-- Я написалъ, чего не рѣшался высказать.